Кромѣ того, это былъ очень пріятный старикъ, нимало не выжилъ изъ ума и одѣтъ какъ разъ въ такой мѣховой халатъ, какой Лайонъ выбралъ бы для него. Старикъ гордился своимъ преклоннымъ возрастомъ, но стыдился своихъ недуговъ, которые однако сильно преувеличивалъ, и которые не мѣшали ему сидѣть такъ тихо и покорно, какъ будто бы сеансъ у живописца былъ чѣмъ-то въ родѣ хирургической операціи. Онъ разрушилъ легенду о томъ, что онъ боялся, какъ бы такая операція не оказалась для него роковой, и далъ другое объясненіе, которое гораздо больше понравилось нашему другу.
Онъ утверждалъ, что джентльменъ долженъ всего только одинъ разъ въ жизни снять съ себя портретъ, и что онъ считаетъ фатовствомъ и "мѣщанствомъ", когда человѣкъ всюду и во всѣхъ видахъ виситъ на стѣнахъ. Это хорошо для женщинъ, потому что онѣ могутъ служить украшеніемъ для стѣнъ, но мужская физіономія не идетъ для декораціи.
Настоящимъ временемъ для того, чтобы снять съ себя портретъ должно быть то, когда жизнь уже прожита и весь человѣкъ уже проявилъ себя. Онъ толковалъ о своемъ портретѣ такъ, какъ еслибы тотъ долженствовалъ быть какой-то географической картой, воторую его внуки могли съ пользой изучать. Хорошая географическая карта возможна только когда вся страна изъѣзжена вдоль и поперекъ.
Онъ посвятилъ Лайону все утро до завтрака, и они бесѣдовали о различныхъ вещахъ, не забывая, ради пикантности, сплетничать о посѣтителяхъ дома. Теперь старикъ больше не "выѣзжалъ", какъ онъ выражался, и гораздо рѣже видѣлъ этихъ посѣтителей; они пріѣзжали и уѣзжали безъ него, а потому онъ съ большимъ удовольствіемъ слушалъ описанія и характеристики Лайона. Художникъ очень вѣрно изображалъ ихъ, не впадая въ каррикатуру, и всегда оказывалось, что когда сэръ Дэвидъ не зналъ сыновей и дочерей, то знавалъ отцовъ и матерей. Онъ былъ однимъ изъ тѣхъ бѣдовыхъ стариковъ, которые представляютъ собой цѣлый архивъ фамильныхъ лѣтописей. Но что касается фамиліи Кепедосъ, до которой они естественно дошли, то тутъ его свѣденія распространялись на два или даже на три поколѣнія. Генералъ Кепедосъ былъ старый его пріятель, и онъ помнилъ его отца; генералъ былъ хорошій служака, но въ частной жизни слишкомъ увлекался спекуляціями... вѣчно шнырялъ по Сити, пріискивая какое-нибудь гнилое предпріятіе, въ которое бы ухлопать деньги. Онъ женился на дѣвушкѣ съ приданымъ, и у нихъ было съ полдюжины дѣтей. Онъ не зналъ хорошенько, что сталось со всѣми ними; одинъ изъ сыновей поступилъ въ духовное званіе... онъ теперь, кажется, деканомъ въ Бокингемѣ?
Климентъ, тотъ самый, что гостить теперь у его сына, оказался не безъ способностей, какъ военный; онъ служилъ на востокѣ и женился на хорошенькой дѣвушкѣ. Онъ былъ въ Итонѣ вмѣстѣ съ его сыномъ и обыкновенно проводилъ праздники у нихъ. Позднѣе, вернувшись въ Англію, онъ пріѣхалъ къ нимъ уже съ женой; это было прежде того, какъ сэръ Дэвидъ удалился на подножный кормъ. Кепедосъ -- способный малый, но у него чудовищный порокъ.
-- Чудовищный порокъ?-- переспросилъ Лайонъ.
-- Онъ -- отчаянный лгунъ.
Лайонъ остался съ поднятой въ воздухѣ кистью и повторилъ, какъ будто эти слова поразили его.
-- Онъ отчаянный лгунъ?
-- Вы очень счастливы, что до сихъ поръ не открыли это.