-- Можетъ быть, мнѣ лучше подождать, пока я не окончу портретъ?
-- Какъ хотите; но вѣдь вы въ ней не будете работать. Мой отецъ будетъ позировать въ собственныхъ покояхъ.
-- О! не потому, а какъ бы мнѣ не сбѣжать со страха, какъ тотъ джентльменъ, который уѣхалъ три дня тому назадъ.
-- Три дня тому назадъ? какой джентльменъ?
-- Тотъ, который получилъ важныя письма за завтракомъ и уѣхалъ съ десятичасовымъ поѣздомъ. Вѣдь онъ переночевалъ только одну ночь?
-- Не понимаю, о комъ вы говорите. Такого джентльмена не было... три дня тому назадъ.
-- Ахъ! тѣмъ лучше,-- сказалъ Лайонъ, кланяясь и уходя.
Онъ благополучно дошелъ до корридора, куда выходила дверь его комнаты. При потушенныхъ лампахъ корридоръ казался еще длиннѣе, и онъ, изъ любопытства, дошелъ до самаго конца. Онъ прошелъ мимо нѣсколькихъ дверей съ названіемъ комнатъ, но ничего больше не увидѣлъ. Ему хотѣлось отворить послѣднюю дверь и заглянуть въ комнату съ худой славой; но онъ подумалъ, что это будетъ, пожалуй, лишнее, такъ какъ полковникъ Кепедосъ, очевидно, свободно обращался съ истиной въ своихъ разсказахъ. Богъ его знаетъ: есть привидѣніе или нѣтъ, но самъ полковникъ казался ему самой загадочной фигурой въ домѣ.
II.
Лайонъ нашелъ въ сэрѣ Дэвидѣ Ашморѣ капитальную модель и вдобавокъ очень спокойную и покладливую.