-- При васъ она такъ, вѣроятно, и сдѣлаетъ.
-- Любопытно мнѣ поглядѣть на это.
И про себя Лайонъ прибавилъ:
-- Боже милостивый! какъ онъ ее, значить, замучилъ!
Это размышленіе онъ оставилъ про себя, считая, что достаточно выказалъ, какъ относится къ м-съ Кепедосъ. Тѣмъ не менѣе, его сильно занималъ вопросъ, какъ такая женщина выпутывается изъ такого затруднительнаго положенія.
Онъ наблюдалъ за ней съ удвоеннымъ интересомъ, когда очутился снова въ компаніи; у него у самого бывали непріятности въ жизни, но рѣдко что такъ озабочивало и безпокоило его, какъ мысль: во что превратила преданность жены и зараза примѣра безусловно правдивую душу.
О! онъ считалъ непоколебимо вѣрнымъ, что все, на что другія женщины способны, на то она, Эвелина Брантъ, въ прежнее время была безусловно неспособна. Даже еслибы она не была черезъ-чуръ проста для того, чтобы обманывать, то была слишкомъ для этого горда; а еслибы ей измѣнила совѣсть, то не хватило бы ловкости.
Ложь была какъ разъ тѣмъ, что она всего менѣе выносила или прощала... Она ее въ прежнее время положительно не переваривала. Что же теперь? сидитъ она и терзается въ то время, какъ ея супругъ выкидываетъ свои словесныя salto mortale? или же она сама такъ развратилась, что находитъ прекраснымъ жертвовать для эффекта честью? Какъ же однако она перемѣнилась въ такомъ случаѣ, кромѣ тѣхъ двухъ предположеній (что она молча терпитъ злую пытку, или что она такъ влюблена въ мужа, что его унизительная идіосинкразія кажется ей только лишнимъ въ немъ достоинствомъ... доказательствомъ блеска ума и таланта), могло быть еще третье: что она не понимаетъ его, и первая вѣритъ всему, что онъ разсказываетъ. Но по зрѣломъ размышленіи нельзя было допустить такой гипотезы: слишкомъ очевидно, что его показанія зачастую должны расходиться съ ея собственными объ одномъ и томъ же предметѣ. Какихъ-нибудь часъ или два спустя послѣ ихъ встрѣчи Лайонъ выслушалъ два совсѣмъ разныхъ разсказа о томъ, что сталось съ той картиной, которую онъ ей подарилъ. Даже и тутъ она глазомъ не моргнула... Но пока онъ рѣшительно не въ состояніи былъ вывести никакого заключенія.
Еслибы даже непреодолимая симпатія къ м-съ Кепедосъ не заставляла его медлить съ рѣшеніемъ занимавшаго его вопроса, то и тогда послѣдній представлялся бы ему въ видѣ курьезной проблемы; онъ вѣдь не даромъ писалъ портреты столько лѣтъ сряду: онъ не могъ не сдѣлаться въ нѣкоторомъ родѣ психологомъ.
Въ настоящую минуту ему предстояло ограничить свои наблюденія, такъ какъ дня черезъ три полковникъ съ женой уѣзжалъ въ другой домъ. Наблюденія Лайона распространялись, конечно, и на самого полковника: этотъ джентльменъ представлялъ такую рѣдкую аномалію! При этомъ Лайону приходилось быть осмотрительнымъ въ своей любознательности: онъ былъ слишкомъ деликатенъ, чтобы разспрашивать другихъ людей о томъ, какъ они смотрятъ на это дѣло: онъ слишкомъ боялся скомпрометировать женщину, которую когда-то любилъ.