Но надо было ожидать, что другіе сами, помимо всякихъ разспросовъ съ его стороны,-- просвѣтятъ его на этотъ счетъ: несчастная привычка полковника и то, какъ она отзывалась на немъ и на его женѣ, должны служить обычной темой для разговоровъ въ тѣхъ домахъ, въ которыхъ онъ гостилъ. Лайонъ не замѣчалъ, чтобы въ тѣхъ кружкахъ общества, которые онъ посѣщалъ, люди особенно воздерживались отъ комментарій насчетъ другъ друга.
Наблюденія его задерживались еще тѣмъ обстоятельствомъ, что полковникъ охотился весь день, въ то время какъ онъ писалъ портретъ и болталъ съ сэромъ Дэвидомъ. Но наступило воскресенье, а съ нимъ и охота, и живопись, были на время отложены.
М-съ Кепедосъ, къ счастію, не охотилась, и когда Лайонъ кончилъ работу, то могъ проводить время въ ея обществѣ. Онъ ходилъ съ нею на дальнія прогулки (она это любила) и заманивалъ ее пить чай въ укромные уголки въ залѣ. Но сколько онъ ни наблюдалъ за ней, а рѣшительно не видѣлъ, чтобы она терзалась тайнымъ стыдомъ; сознаніе, что она замужемъ за человѣкомъ, слово котораго ровно ничего не стоитъ, очевидно нимало не отравляло ей жизнь. Ея умъ, очевидно, не былъ подавленъ никакимъ скрытымъ бременемъ, и когда онъ глядѣлъ ей въ глаза (онъ себѣ порою позволялъ это), то не видѣлъ въ нихъ никакой молчаливой и тяжелой думы. Онъ говорилъ съ нею о былыхъ дняхъ, напоминалъ ей о вещахъ, которыя, казалось, совсѣмъ было-забылъ и только теперь, при свиданіи съ нею, снова вспомнилъ. Онъ говорилъ съ нею также и объ ея мужѣ, хвалилъ его наружность, его занимательную бесѣду, увѣрялъ, что почувствовалъ къ нему сразу дружеское расположеніе и спросилъ разъ (съ отвагой, отъ которой самъ внутренно содрогнулся), какого рода онъ человѣкъ?
-- Какого рода человѣкъ?-- повторила м-съ Кепедосъ.-- Боже мой! кто же можетъ описывать своего мужа? Я его очень люблю.
-- Ахъ! вы это уже мнѣ говорили!-- воскликнулъ Лайонъ съ преувеличенной досадой.
-- Такъ зачѣмъ же вы меня опять спрашиваете?
И прибавила черезъ секунду, какъ счастливая женщина, которая можетъ позволить себѣ пожалѣть ближняго:
-- Онъ -- воплощенная доброта и честность. Онъ храбръ... онъ джентльменъ... и душка! У него нѣтъ ни одного недостатка. И онъ очень талантливъ.
-- Да; онъ производить впечатлѣніе талантливаго человѣка. Но, конечно, я не могу считать его душкой!
-- Мнѣ все равно, чѣмъ вы его считаете!-- улыбнулась м-съ Кепедосъ, и показалась ему красивѣе чѣмъ когда-либо.