На дѣлѣ же Лайонъ отложилъ въ сторону всѣ остальныя работы и заставлялъ ждать не одну знаменитость. Имъ случалось и молчать по получасу, когда онъ укладывалъ кисти, наслаждаясь про себя присутствіемъ Эвелины. Она охотно молчала, если онъ не выводилъ ее насильно изъ молчанія своими разспросами. Молчаніе было ей по сердцу, а не наскучило. Иногда она брала книгу... ихъ было много кругомъ; иногда же сидѣла въ креслахъ, молча слѣдя за его работой (но никогда не высказывала своего мнѣнія и не давала никакихъ совѣтовъ), какъ будто ее интересовала всякая черточка въ портретѣ дочери. Эти черточки бывали очень часто немного безтолковы: онъ больше былъ занятъ своими чувствами, чѣмъ своею кистью. Онъ былъ такъ же мало смущенъ, какъ и она, но гораздо сильнѣе волновался: казалось, что во время этихъ сеансовъ (дитя было тоже удивительно покойно) нѣчто выростало между ними... какое-то молчаливое соглашеніе, какая-то невыговоренная тайна!
По крайней мѣрѣ ему такъ казалось; но въ сущности онъ не могъ быть увѣренъ въ томъ, что и она раздѣляетъ это ощущеніе.
То, чего онъ ждалъ отъ нея, было въ сущности весьма незначительно; онъ не ждалъ, чтобы она созналась ему, что несчастлива. Онъ былъ бы вполнѣ доволенъ, еслибы она молча дала ему почувствовать, что соглашается съ тѣмъ, что съ нимъ ея жизнь была бы счастливѣе. Иногда ему казалось -- онъ былъ настолько заносчивъ,-- что признакомъ этого служитъ то, что она съ такимъ удовольствіемъ сидитъ у него въ мастерской.
III.
Наконецъ онъ завелъ рѣчь о портретѣ полковника: дѣло было уже въ концѣ сезона, когда скоро всѣ должны были разъѣхаться изъ Лондона. Онъ говорилъ, что приступъ -- великое дѣло; онъ начнетъ портретъ теперь же, а затѣмъ осенью, когда они вернутся въ Лондонъ, докончитъ его.
М-съ Кепедосъ возражала на это, что не можетъ рѣшительно принять отъ него другого такого цѣннаго подарка. Лайонъ уже разъ подарилъ ей ея собственный портретъ и видѣлъ, какъ они неделикатно съ нимъ поступили. Теперь онъ готовитъ ей новый чудный подарокъ: портретъ дочери; портретъ, очевидно, будетъ обыкновенно хорошъ, когда онъ только рѣшитъ, что доволенъ имъ и признаетъ его оконченнымъ. И съ этимъ подаркомъ она не разстанется во вѣки.
Но на этомъ его великодушію долженъ быть конецъ; не могутъ же они такъ злоупотреблять имъ. Они не могутъ заказать ему портретъ -- это онъ, конечно, понимаетъ безъ объясненій: такая роскошь имъ не по средствамъ, потому что они знаютъ, какія цѣны ему платятъ за портреты.
Кромѣ того, чѣмъ они заслужили, и главное -- чѣмъ заслужила, чтобы онъ осыпалъ ихъ такими подарками? Нѣтъ! это рѣшительно былъ бы слишкомъ крупный подарокъ; Климентъ не можетъ принять его.
Лайонъ выслушалъ ее молча, не возражая, не протестуя и не переставая работать, и, наконецъ, сказалъ:
-- Хорошо, если вы не хотите взять портретъ себѣ, то почему бы вашему мужу не посидѣть для моего собственнаго удовольствія и выгоды? Пусть это будетъ одолженіемъ, милостью, которой я у него прошу. Мнѣ будетъ очень выгодно написать его портретъ, и онъ останется у меня.