-- Ахъ! это потому, что онъ боялся,-- своего рода суевѣріе, знаете. Онъ былъ убѣжденъ, что если съ него снимутъ портретъ, то онъ немедленно умретъ. Онъ только теперь согласился на это.
-- Онъ готовъ, значить, умереть?
-- О, теперь, когда онъ такъ старъ, ему все равно.
-- Ну, что-жъ, надѣюсь, что я не убью его,-- сказалъ Лайонъ.-- Со стороны сына его довольно невеликодушно было пригласить меня въ такомъ случаѣ.
-- О! они ничего не выиграютъ отъ его смерти... они уже все получили!-- отвѣтила его собесѣдница, точно она принимала каждое слово буквально.
Ея болтливость была систематическая; она дружилась такъ же серьезно, какъ еслибы играла въ вистъ.
-- Они дѣлаютъ все, что хотятъ... зовутъ, гостей полонъ домъ... имъ дала carte blanche.
-- Вижу... но титулъ все еще за отцомъ?
-- Да; но вѣдь это не важно.
Нашъ художникъ засмѣялся, къ великому удивленію его собесѣдницы. Прежде чѣмъ онъ пришелъ въ себя, она уже болтала взапуски съ своимъ другимъ сосѣдомъ. Джентльменъ, сидѣвшій по его лѣвую руку, рискнулъ сдѣлать какое-то замѣчаніе, и они кое о чемъ поговорили. Этотъ господинъ съ трудомъ игралъ свою партію: онъ высказывалъ свои мнѣнія, какъ дамы стрѣляютъ изъ пистолета, отворачиваясь въ другую сторону. Чтобы ловить его слова, Лайону приходилось наклоняться въ его сторону, и тутъ онъ замѣтилъ необыкновенную красавицу, сидѣвшую съ той же стороны стола, какъ и онъ, неподалеку отъ его собесѣдника. Она сидѣла къ нему профилемъ, и сначала его поразила только красота профиля, но затѣмъ ему померещилось какъ бы нѣчто знакомое.