Она слишкомъ отчаянно плакала, а полковникъ слишкомъ бѣшено ругался, чтобы озираться по сторонамъ. Сцена была до того неожиданна, что Лайонъ сначала и не сообразилъ, какое это торжество для его искусства: онъ только дивился, что бы это значило? Мысль о торжествѣ явилась нѣсколько позже. И однако онъ видѣлъ портретъ съ того мѣста, гдѣ стоялъ, и былъ пораженъ его мастерствомъ; онъ этого не ожидалъ: полковникъ былъ на немъ какъ живой.
М-съ Кепедосъ оторвалась отъ мужа, бросилась на ближайшій стулъ и, опершись локтями на столъ, закрыла лицо руками. Ея рыданій не было больше слышно, но она вся содрогалась, какъ бы подавленная стыдомъ и горемъ. Мужъ ея съ минуту глядѣлъ на портретъ, затѣмъ подошелъ къ ней и сталъ ее утѣшать.
-- Въ чемъ дѣло, моя душа? что съ тобой?-- спросилъ онъ.
Лайонъ услышалъ ея отвѣтъ:
-- Это жестоко! о! это слишкомъ жестоко!
-- Чортъ бы его побралъ... чортъ бы его побралъ... чортъ бы его побралъ!-- повторилъ полковникъ.
-- Онъ все... все тутъ изобразилъ!-- продолжала м-съ Кепедосъ.
-- Чортъ его возьми, что такое онъ изобразилъ?
-- Все, чего не слѣдовало изображать... все, что онъ подмѣтилъ... Это ужасно!
-- Все, что онъ подмѣтилъ? Ну, такъ что-жъ такое? развѣ я не красивъ собой? Онъ меня написалъ красавцемъ.