М-съ Кепедосъ вскочила съ мѣста; она еще разъ взглянула на живописное предательство.
-- Красавцемъ? уродомъ, уродомъ! только не это... не надо, не надо!
-- Чего не это?.. чего не надо? Ради самого неба, объяснись!-- загремѣлъ полковникъ.
Лайонъ могъ видѣть его раскраснѣвшееся, изумленное лицо.
-- Того, что онъ написалъ! того, что онъ высмотрѣлъ въ тебѣ! Онъ все понялъ... онъ догадался. И каждый увидитъ и догадается! Представь себѣ этотъ портретъ на выставкѣ, въ академіи!
-- Ты внѣ себя, милочка! но если тебѣ этотъ портретъ такъ противенъ, то онъ и не пойдетъ на выставку.
-- О! онъ непремѣнно пошлетъ его! онъ такъ хорошо написанъ. Уйдемъ... уйдемъ отсюда!-- рыдала м-съ Кепедосъ, таща мужа за собой.
-- Онъ такъ хорошо написанъ?-- закричалъ бѣдняга.
-- Уйдемъ... уйдемъ отсюда!-- повторяла она, и направилась къ лѣстницѣ, которая вела на галерею.
-- Не туда, не черезъ домъ! нельзя тебѣ идти въ такомъ видѣ!-- услышалъ Лайонъ возраженія полковника.-- Сюда, мы тутъ пройдемъ,-- прибавилъ онъ, и повелъ жену въ маленькой двери, которая вела въ садъ. Она была заложена на крюкъ; но онъ отложилъ крюкъ и отворилъ ее. Жена торопливо прошла; но онъ остановился въ дверяхъ, оглядываясь назадъ.