Когда дамы вышли изъ-за стола, хозяинъ предложилъ джентльменамъ, какъ водится, пересѣсть ближе другъ къ другу, и Лайонъ очутился какъ разъ напротивъ полковника Кепедоса.
Разговоръ вертѣлся, какъ и до сихъ поръ, главнымъ образомъ, вокругъ охоты. Многіе изъ джентльменовъ сообщали свои приключенія и мнѣнія, но голосъ полковника Кепедоса раздавался всѣхъ громче и самоувѣреннѣе. У него былъ звучный, свѣжій и мужественный голосъ, такой именно, какой, по мнѣнію Лайона, долженъ былъ быть у "красиваго мужчины". Изъ его разсказовъ явствовало, что онъ отличный наѣздникъ, и это также Лайонъ находилъ въ порядкѣ вещей. Не то чтобы полковникъ хвастался -- всѣ свои замѣчанія онъ высказывалъ спокойно и какъ бы вскользь,-- но они свидѣтельствовали объ опасныхъ экспериментахъ и рискованныхъ попыткахъ. Лайонъ очень скоро замѣтилъ, что вниманіе, съ какимъ присутствующіе относились въ разсказамъ полковника, далеко не соотвѣтствовало тому интересу, какой они представляли, такъ что, въ концѣ концовъ, разсказчикъ, замѣтивъ, что онъ, Лайонъ, во всякомъ случаѣ слушаетъ его, сталъ обращаться къ нему спеціально и глядѣть на него въ то время, какъ разсказывалъ. Лайону оставалось только слушать и симпатизировать, а полковникъ Кепедосъ принималъ это какъ должное. Съ однимъ сосѣднимъ сквайромъ случилось несчастіе: онъ упалъ съ лошади и сильно ушибся. Онъ стукнулся головой и, по послѣднимъ извѣстіямъ, до сихъ поръ еще не приходилъ въ сознаніе: очевидно, произошло сотрясеніе мозга. Всѣ высказывали свои мнѣнія насчетъ того, выздоровѣетъ онъ или нѣтъ, и какъ скоро,-- и это дало поводъ полковнику сообщить нашему художнику черезъ столъ, что онъ не счелъ бы человѣка погибшимъ, еслибы тотъ не приходилъ въ себя цѣлыя недѣли, и даже мѣсяцы, и даже годы. Онъ наклонился впередъ; Лайонъ тоже наклонился, приготовясь слушать, и полковникъ Кепедосъ объявилъ,-- онъ знаетъ изъ личнаго опыта, что въ сущности нѣтъ предѣловъ времени, какое человѣкъ можетъ безнаказанно пробыть безъ чувствъ; что это случилось съ нимъ въ Ирландіи, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, когда онъ вывалился изъ экипажа, перевернулся въ воздухѣ и хлопнулся о земь головой. Всѣ думали, что онъ умеръ, но онъ былъ живъ; его отнесли сначала въ ближайшую хижину, гдѣ онъ пролежалъ нѣсколько дней въ обществѣ съ поросятами, а затѣмъ отвезли въ гостинницу сосѣдняго города... и чуть было не похоронили. Онъ былъ совсѣмъ безъ чувствъ, безъ малѣйшаго проблеска сознанія въ продолженіе цѣлыхъ трехъ мѣсяцевъ, и находился въ такомъ оцѣпенѣніи, что его не могли кормить, боялись дотрогиваться до него и даже глядѣть на него. Затѣмъ въ одинъ прекрасный день онъ раскрылъ глаза... здоровый и веселый, какъ муха!
-- И даю вамъ слово, что это состояніе принесло мнѣ большую пользу; оно дало отдыхъ моему мозгу.
Полковникъ какъ будто намекалъ, что для такого дѣятельнаго ума, какъ его, подобные періоды отдыха -- чистое благодѣяніе. Лайонъ находилъ его исторію удивительной, но ему хотѣлось спросить: не притворялся ли онъ отчасти,-- не теперь, не во время разсказа, но въ то время, какъ лежалъ неподвижно. Онъ, однако, удержался во-время отъ заявленія какихъ бы то ни было сомнѣній, до такой степени ему импонировалъ тонъ, какимъ полковникъ Кепедосъ разсказывалъ о томъ, какъ его чуть было не похоронили живымъ. Послѣднее случилось съ однимъ изъ его пріятелей въ Индіи; думали, что онъ умеръ отъ болотной лихорадки, и заколотили его въ гробу...
Полковникъ Кепедосъ собирался сообщить о дальнѣйшей судьбѣ этого несчастнаго джентльмена, когда м-ръ Ашморъ поднялся съ мѣста и предложилъ господамъ перейти въ гостиную. Лайонъ замѣтилъ, что никто рѣшительно не слушалъ того, что ему повѣствовалъ его новый знакомый. Оба, выйдя изъ-за стола, сошлись въ дверяхъ столовой въ то время, какъ остальные уже вышли изъ нея.
-- И неужели вашъ пріятель былъ за-живо схороненъ?-- спросилъ Лайонъ не безъ волненія.
Полковникъ Кепедосъ съ секунду поглядѣлъ на него, точно онъ уже потерялъ нить разговора. Вслѣдъ затѣмъ лицо его просвѣтлѣло... и стало отъ того вдвое красивѣе.
-- Увѣряю васъ,-- его зарыли въ землю.
-- И такъ тамъ и оставили?
-- Онъ оставался зарытымъ, пока я не пришелъ и не вырылъ его.