-- Я горда для дѣвушки въ моемъ положеніи, это несомнѣнно. Но я ничего не требую,-- объявила Лаура Уингъ. Это единственная форма, въ какой выражается моя гордость... Пожалуйста, передайте мой привѣтъ м-съ Беррингтонъ. Мнѣ такъ жаль, такъ жаль!-- продолжала она, чтобы перемѣнить разговоръ.
Она хотѣла выйти замужъ, но хотѣла также не хотѣть этого, а пуще всего -- не показывать, что хочетъ этого. Она медлила уходить; ей такъ здѣсь нравилось, что возвращаться домой было всегда непріятно. День уже погасъ,-- въ комнату были внесены лампы,-- въ воздухѣ пахло цвѣтами, и старый домъ въ Платѣ какъ будто отдыхалъ въ этотъ часъ. Спокойная старушка въ креслѣ у камина наводила ее невольно на мысль, какъ хорошо было бы перескочить черезъ всѣ страхи жизни и достичь конца безопасно, разумно, пользуясь всеобщимъ уваженіемъ и комфортомъ.
-- Лэди Давенантъ! а что подумаетъ она?-- вдругъ проговорила Лаура, намекая на м-съ Беррингтонъ.
-- Подумаетъ? Богъ съ вами, моя милая, она никогда не думаетъ. Еслибы она думала, тогда -- то, что она говоритъ, было бы непростительно.
-- То, что она говоритъ?
-- Отгого-то рѣчи ея такъ и хороши, что всегда не подготовлены. Ихъ нельзя было бы придумать.
Дѣвушка улыбнулась при такомъ отзывѣ о самой короткой пріятельницѣ ея собесѣдницы, но невольна подумала, какъ-то будетъ отзываться о ней своимъ гостямъ лэди Давенантъ, если она согласится пріютиться подъ ея кровомъ. Конечно, слова ея были вмѣстѣ съ тѣмъ лестнымъ доказательствомъ довѣрія.
-- Она желаетъ, чтобы именно были вы... это-то я знаю,-- продолжала старушка.
-- Чтобы именно была я?
-- Къ кого бы влюбился Ліонель.