-- Я не понимаю, почему она такъ не похожа на васъ. Какъ жаль, что не васъ я выбралъ въ жены!
-- Я не желаю слушать похвалъ въ ущербъ сестрѣ,-- объявила Лаура не безъ величія.
-- О, Лаура, не будьте такой накрахмаленной, какъ говоритъ Селина! Вы знаете свою сестру такъ же хорошо, какъ и я!
Они простояли молча, глядя въ продолженіе нѣсколькихъ секундъ въ лицо другъ другу, и онъ какъ будто прочиталъ нѣчто на ея лицѣ, что заставило его прибавить:
-- Вы знаете, по крайней мѣрѣ, какъ мало мы подходимъ другъ къ другу.
-- Я знаю, что вы не любите другъ друга... это ужасно!
-- Любимъ другъ друга?! Она ненавидитъ меня, точно я горбь на ея спинѣ. Она готова была бы всячески напакостить мнѣ, еслибы могла. Она такъ ненавидитъ меня, что съ радостью раздавила бы меня ногой, какъ таракана, и когда она раскрываетъ ротъ, то только затѣмъ, чтобы оскорблять меня.
Ліонель Беррингтонъ высказывалъ все это безъ сердца, волненія или удивленія отъ своего открытія; въ его тривіальномъ тонѣ звучала веселая нотка, и онъ, казалось, такъ увѣренъ въ томъ, что говоритъ, что не считаетъ даже нужнымъ приводить доказательства.
-- О, Ліонель!-- пробормотала дѣвушка, блѣднѣя.-- Неужели это тѣ серьезныя вещи, какія вы хотѣли мнѣ сообщить?
-- И вы не можете сказать, что это по моей винѣ... вѣдь вы не станете увѣрять меня въ этомъ. Развѣ я не спокоенъ? развѣ я не добръ? развѣ я не смирно веду себя? Развѣ я не даю ей все, чего она только ни попроситъ?