-- Неужели? очень тебѣ благодарна! ты нѣжная и любящая сестрица.
-- Да, я нѣжная и любящая, если проплакать надъ тобой всѣ эти дни -- значитъ любить тебя. Я чуть не ослѣпла отъ слезъ. Надѣюсь, что ты приготовилась къ встрѣчѣ съ нимъ? Онъ вполнѣ рѣшился на разводъ.
Голосъ Лауры почти измѣнилъ ей, когда она говорила это; впервые въ разговорѣ съ Селиной она произнесла это ужасное слово. Она слышала его, однако, довольно часто на устахъ другихъ; оно достаточно легкомысленно бросалось ей въ лицо въ нѣсколько строгихъ покояхъ Меллоу, гдѣ ее восхищала лѣпная работа во вкусѣ прошлаго столѣтія, напоминавшая фаянсъ Уэджевуде и состоявшая изъ тонкихъ фестоновъ, урнъ, трофеевъ, и завязанныхъ лентъ -- символовъ семейной любви и неразрывнаго союза. Сама Селина не разъ играла этими словами, точно драгоцѣннымъ камнемъ, составлявшимъ ея резервный капиталъ, который она каждую минуту могла превратить въ звонкую монету и обезпечить себѣ счастливое будущее. Но хотя эта идея -- съ ея личной точки зрѣнія -- и была, очевидно, очень проста для миссисъ Беррингтонъ, но въ устахъ Лауры показалась ей почему-то нелѣпой, и она съ состраданіемъ улыбнулась.
-- Ты бѣдная невинная дурочка, скажу тебѣ. Ліонель такъ же способенъ развестись со мной,-- даже еслибы я была послѣдняя изъ женщинъ,-- какъ написать передовую статью въ "Times".
-- Я этого не знаю.
-- Я этой вижу... а также вижу, что у тебя глаза, должно быть, крѣпко завязаны. Угодно тебѣ знать немногія изъ причинъ -- Боже избави, чтобы я стала излагать тебѣ ихъ всѣ: ихъ цѣлые милліоны!-- почему у него руки связаны?
-- Нисколько.
-- Угодно тебѣ знать, что его собственная жизнь слишкомъ низка, чтобы ее высказать словами, и что наглость его отзывовъ обо мнѣ была бы омерзительна, еслибы не была забавна. Угодно, чтобы я сказала тебѣ, до какой грязи онъ дошелъ... и очаровательную исторію его отношеній съ...
-- Нѣтъ, я не желаю слушать ничего подобнаго,-- перебила Лаура.-- Тѣмъ болѣе, что тебя такъ огорчила вольность моихъ намековъ.
-- Ты, значитъ, слушаешь его, но не желаешь выслушать меня!