-- О! онъ этого не знаетъ!-- вскричала Лаура.
-- Какъ же такъ? вѣдь онъ не дуракъ...
-- О! я увѣрила его, что она ему...
Но тутъ Лаура умолкла и покраснѣла.
Лэди Давенантъ уставилась на нее.
-- Увѣрили его, что она ему симпатизируетъ?! Боже мой, какъ же онъ, значитъ, вамъ нравится!
Это замѣчаніе имѣло, слѣдствіемъ быстрый побѣгъ молодой дѣвушки изъ дома ея старой пріятельницы.
XI.
Въ одинъ изъ послѣднихъ іюльскихъ дней м-съ Беррингтонъ показала сестрѣ записку, полученную ею отъ "нашего взаимнаго друга", какъ она называла м-ра Уэндовера. М-ръ Уэндоверъ просилъ м-съ Беррингтонъ и ея сестру сдѣлать ему честь осчастливить своимъ присутствіемъ ложу въ оперѣ, которую онъ досталъ по случаю пріѣзда большой знаменитости... То былъ первый дебютъ одной молодой американской пѣвицы, о которой молва гласила чудеса. Лаура предоставила Селинѣ рѣшить, должны ли онѣ принять это приглашеніе, и Селина раза два или три мѣняла свое мнѣніе. Сначала она сказала, что будетъ неприлично ѣхать, и написала молодому человѣку отказъ. Затѣмъ, подумавъ, перемѣнила мнѣніе и телеграфировала, что пріѣдетъ. Позднѣе, пожалѣла о своемъ согласіи и сообщила объ этомъ обстоятельствѣ сестрѣ, а та сказала, что еще не поздно перемѣнить его. Селина до слѣдующаго дня оставила ее въ неизвѣстности насчетъ того, взяла она назадъ свое обѣщаніе иди нѣтъ; затѣмъ объявила, что она оставила все какъ есть, и онѣ поѣдутъ. На это Лаура отвѣчала, что она рада... за м-ра Уэндовера.
-- И за себя самое также,-- сказала Селина, предоставивъ дѣвушкѣ удивляться тому, что всѣ (эти всѣ были м-съ Ліонель Беррингтонъ и лэди Давенантъ) задались мыслью, что она питаетъ нѣжную страсть въ соотечественнику. Она ясно сознавала, что этого совсѣмъ нѣтъ, хотя была рада, что обращеніе его еще не показываетъ, чтобы лэди Давенантъ вмѣшалась въ ихъ отношенія, какъ грозила.