-- Вы, американка, никакъ не можете помѣшать этому; у васъ даже лица "нарядныя", точно ихъ сейчасъ прислали изъ магазина. Но сознаюсь вамъ, что вы все же не такая франтиха, какъ Селина.
-- Да, не правда ли, она великолѣпна?-- вскричала Лаура съ гордой непослѣдовательностью.-- И чѣмъ хуже она себя ведетъ, тѣмъ становится красивѣе.
-- О, милое дитя! еслибы дурныя женщины были на взглядъ такъ дурны, какъ... Только хорошенькія женщины могутъ себѣ позволить быть дурными,-- пробормотала старушка.
-- Послѣднее, чего я ожидала, это... что мнѣ придется стыдиться,-- сказала Лаура.
-- О! приберегите вашъ стыдъ до болѣе пригоднаго случая. А то вѣдь это все равно, что уступить свой зонтикъ, когда онъ у васъ всего одинъ.
-- Еслибы что-нибудь произошло публично... я бы умерла, я бы умерла!-- страстно воскликнула дѣвушка и съ такимъ азартомъ, что вскочила съ мѣста. И на этотъ разъ окончательно распрощалась. Послѣднія слова лэди Давенантъ скорѣе напугали ее, нежели успокоили.
Старушка откинулась въ креслѣ, глядя ей вслѣдъ.
-- Это было бы, конечно, очень худо, но не помѣшало бы мнѣ взять васъ въ себѣ.
Лаура отвѣтила ей жалобнымъ взглядомъ и проговорила:
-- Подумать только, что я дошла до этого!