-- Но вѣдь ей какъ разъ это и нужно... имѣть случай кого-нибудь не принять.
Уотервиль составилъ себѣ теорію о томъ, что сэръ Артуръ приберегаетъ миссисъ Гедвей въ видѣ сюрприза: быть можетъ, онъ разсчитываетъ представить ее свѣту въ будущій лондонскій сезонъ. Самъ онъ въ настоящее время уже узналъ о ней все, что ему хотѣлось знать. Разъ онъ предложилъ сопровождать свою красивую соотечественницу въ Люксанбургскій музей и познакомить ее съ современной французской школой. Она еще не видѣла этой коллекціи, несмотря на свое утѣшеніе осмотрѣть всѣ достопримѣчательности (она не разставалась съ путеводителемъ Муррея даже и тогда, когда ѣздила въ знаменитому портному въ улицу de la Paix, которому, какъ она говорила, она надавала много блестящихъ идей). Обычно она ѣздила осматривать все замѣчательное вмѣстѣ съ сэромъ Артуромъ, а сэръ Артуръ былъ равнодушенъ къ новѣйшей французской живописи.
-- Онъ говоритъ, что въ Англіи имѣются болѣе талантливые живописцы, и предлагаетъ подождать выставки будущаго года въ королевской академіи. Онъ, кажется, думаетъ, что всѣ способны ждать такъ же терпѣливо, какъ и онъ. Но я не такъ терпѣлива. Я и то уже много ждала.
Въ такихъ словахъ объясняла миссисъ Гедвей свое желаніе осмотрѣть Люксанбургскій музей, когда Рупертъ Уотервиль предложилъ ей свои услуги. Она намекала на англичанина такъ, какъ если бы онъ былъ ей мужемъ или братомъ, словомъ, ея естественнымъ покровителемъ и товарищемъ.
"Желалъ бы я знать, понимаетъ ли она, какое это имѣетъ значеніе? говорилъ самому себѣ Уотервиль. Не думаю, чтобы она понимала, потому что въ противномъ случаѣ врядъ ли бы она такъ говорила". И при этомъ подумалъ, что женщинѣ, пріѣхавшей изъ Санъ-Діего, приходятся многому учиться, что надо много времени и труда для того, чтобы стать благовоспитанной женщиной. Какъ умная женщина, миссисъ Гедвей была, однако, права, когда говорила, что не можетъ ждать. Ей надо было поскорѣе всему научиться. Однажды она написала Уотервилю, что предлагаетъ ему отправиться назавтра въ музей. Мать сэра Артура пріѣхала въ Парижъ, по дорогѣ въ Каннъ, гдѣ намѣревается провести зиму. Она пробудетъ въ Парижѣ всего три дня, и онъ, само собой разумѣется, проведетъ всѣ эти три дня съ матерью. Поэтому она свободно назначала Уотервилю часъ, когда будетъ ожидать его. Онъ явился въ назначенное время, и они отправились на тотъ берегъ Сены въ большомъ восьмирессорномъ рыдванѣ, въ которомъ она постоянно каталась по Парижу, съ Максомъ на козлахъ -- у курьера были громадные бакенбарды,-- этотъ экипажъ имѣлъ необыкновенно респектабельный видъ, хотя сэръ Артуръ увѣрялъ ее -- такъ она передавала своимъ пріятелямъ-американцамъ,-- что въ Лондонѣ, на будущій годъ онъ обставитъ ее гораздо лучше. Пріятели подумали, что, должно быть, баронетъ рѣшился быть послѣдовательнымъ въ своихъ дѣйствіяхъ, и Уотервиль ничего иного отъ него и не ожидалъ. Литльморь же замѣчалъ по этому поводу, что въ Санъ-Діего она каталась въ тряскомъ кабріолетѣ съ грязными колесами, запряженномъ муломъ, который часто путался въ упряжкѣ. Уотервиль не безъ нѣкотораго волненія вопрошалъ самого себя: согласится ли матъ баронета сдѣлать ей визитъ. Она, конечно, должна же была знать, что женщина удерживаетъ ея сына въ Парижѣ въ такое время года, когда англійскіе джентльмены имѣютъ обыкновеніе охотиться за куропатками.
-- Она остановилась въ Hôtel du Rhin, и я дала ему понять, что онъ не долженъ оставлять ее, пока она находится въ Парижѣ,-- говорила миссисъ Гедвей въ то время, какъ они проѣзжали по узкой Сенской улицѣ. Ее зовутъ лэди Дименъ, но ея полный титулъ "достопочтенная лэди" Дименъ, такъ какъ она дочь барона. Отецъ ея былъ банкиръ, но оказалъ какую-то услугу правительству, торіямъ, знаете, какъ ихъ называютъ, и былъ возведенъ въ перское достоинство. Итакъ вы видите, что можно подняться изъ низшаго состоянія въ высшее! При ней находится компаньонка.
Миссисъ Гедвей сообщала всѣ эти подробности Уотервилю такъ серьёзно, что онъ не могъ не улыбнуться; онъ сказалъ себѣ: неужели же она думаетъ, что онъ не знаетъ, какъ титулуется баронская дочь. Въ этомъ отношеніи она оставалась неисправимой провинціалкой и страшно преувеличивала значеніе своихъ умственныхъ пріобрѣтеній, воображая что другіе такъ же невѣжественны; какъ и она. Онъ замѣтилъ также, что она теперь уже опускаетъ титулъ бѣднаго сэра Артура и обозначаетъ его чѣмъ-то въ родѣ супружескаго мѣстоименія. Она такъ много разъ и такъ легко вступала въ бракъ, что была очень склонна къ такой путаницѣ именъ и понятій.
V.
Они прошлись по люксанбургской галереѣ, и если не считать того, что миссисъ Гедвей глядѣла на все рѣшительно вскользь и мелькомъ, говорила очень громко, по обыкновенію, и не умѣла отличить плохой копіи отъ хорошаго оригинала, то она была очень пріятной собесѣдницей я благодарной ученицей. Она очень легко усвоивала себѣ то, что слышала, и Уотервиль былъ увѣренъ, выходя изъ галереи, что теперь она кое-что смыслила во французской школѣ. Она была вполнѣ подготовлена для того, чтобы критически сравнивать то, что видѣла, съ тѣмъ, что увидитъ на лондонской выставкѣ будущаго года. Какъ они съ Литльморомъ не разъ замѣчали, она была очень оригинальнымъ созданіемъ. Ея разговоръ, ея личность, были сшиты на живую нитку изъ равныхъ кусковъ, старыхъ и новыхъ. Когда они прошлись по различнымъ покоямъ дворца, миссисъ Гедвей предложила, чтобы, вмѣсто того, чтобы ѣхать немедленно домой, прогуляться по саду, который ей очень хотѣлось видѣть. Она вполнѣ подмѣтила разницу между старымъ и новымъ Парижемъ и сознавала романическую картинность латинскаго квартала, какъ будто бы получила самое всестороннее образованіе. Осеннее солнце обдавало тепломъ и свѣтомъ аллея и террасы Люксанбурга. Цвѣтники близъ дворца пестрѣли яркими желтыми и красными цвѣтами, а на зеленыхъ скамейкахъ засѣдали смуглыя нянюшки въ бѣлыхъ чепчикахъ и бѣлыхъ передникахъ. Другія бродили по широкимъ дорожкамъ въ сопровожденіи смуглыхъ французскихъ дѣтишекъ. Маленькіе соломенные стулья были составлены въ груду въ иныхъ мѣстахъ, въ другихъ же разсѣяны по саду. Старая дама въ черномъ платьѣ съ бѣлыми буклями на вискахъ, придерживаемыми большимъ, чернымъ гребнемъ, сидѣла на каменной скамейкѣ прямо и неподвижно, уставясь глазами въ пространство и держа на колѣняхъ большую моську; подъ деревомъ патеръ читалъ молитвенникъ; можно было разглядѣть издали, какъ шевелились его губы; молодой солдатъ, крошечнаго роста и въ красныхъ панталонахъ, прогуливался, засунувъ руки въ карманы. Уотервиль усѣлся вмѣстѣ съ миссисъ Гедвей на соломенныхъ стульяхъ и она сказала:-- Мнѣ нравится здѣсь; это милѣе даже, нежели картины въ галереѣ. Дѣйствительность всегда картиннѣе.
-- Все во Франціи картинно, даже и то, что некрасиво,-- отвѣчалъ Уотервиль.-- Все достойно кисти художника.