И миссисъ Гедвей пошла дальше, а Рупертъ Уотервиль, взглянувъ на нее, тихо послѣдовалъ за ней.
-- Подождите, пока я устроюсь; я тогда буду деликатна,-- продолжала она.-- Нельзя быть деликатной, когда спасаешь свою жизнь. Вамъ хорошо разсуждать, когда за вами стоитъ цѣлое американское посольство. Конечно, я взволнована. Я очень желаю выдти за него замужъ и не намѣрена отступать.
Пока они дошли до дому, она объяснила ему, почему онъ былъ приглашенъ въ Лонглэндсъ въ одно время съ нею. Уотервилю пріятнѣе было бы думать, что его личныя качества достаточно объясняютъ этотъ фактъ. Но м-съ Гедвей не принимала этого во вниманіе. Она предпочитала думать, что живетъ среди самыхъ запутанныхъ интригъ, и что большая часть всего того, что совершается вокругъ нея, имѣетъ отношеніе къ ея персонѣ. Уотервиль былъ приглашенъ потому, что онъ былъ представитель, хотя и скромный, американскаго посольства, и ихъ хозяинъ, по добротѣ своей, желалъ показать своимъ гостямъ, что его хорошенькая американская гостья находится подъ покровительствомъ этого учрежденія.
-- Это облегчить мнѣ доступъ въ свѣтъ,-- непоколебимо объясняла миссисъ Гедвей,-- Хотите вы этого или нѣтъ, а вы уже помогли мнѣ вступитъ въ него. Если бы Артуръ зналъ посла или перваго секретаря, онъ бы ихъ пригласилъ. Но онъ съ ними не знакомъ.
Они дошли до дому, пока миссисъ Гедвей развивала эту идею, и Уотервиль нашелъ въ этой самой идеѣ слишкомъ достаточную причину для того, чтобы эадержать ее при входѣ.
-- Слѣдуетъ ли мнѣ такъ понятъ ваши слова, что сэръ Артуръ самъ говорилъ вамъ объ этомъ?-- спросилъ онъ почтя грозно.
-- Говорилъ -- мнѣ? Конечно, нѣтъ! Неужели вы воображаете, что я позволю ему принимать со мной покровительственный тонъ? Желала бы я слышать, какъ бы это онъ сказалъ мнѣ, что я нуждаюсь въ покровительствѣ.
-- Не вижу причини, почему бы ему этого и не сказать... Вы сами твердите объ этомъ всѣмъ и каждому.
-- Всѣмъ и каждому?-- я говорила объ этомъ только вамъ и Джоржу Литльмору, когда у меня были нервы разстроены. Я говорю вамъ это потому, что люблю васъ, а ему -- потому, что боюсь его. Васъ, говоря мимоходомъ, я нисколько не боюсь. Я здѣсь совсѣмъ одинока... у меня никого нѣтъ, кто бы заступился за меня. Должна же я искать себѣ друзей? Сэръ Артуръ бранилъ меня за то, что я была съ вами рѣзка вчера вечеромъ. Онъ это замѣтилъ... И вотъ что навело меня на эту мысль.
-- Я очень ему благодаренъ,-- сказалъ Уотервиль, слегка сбитый съ толку.