-- Если ты можешь по совѣсти сказать это, то она будетъ очень рада услышать это,-- отвѣчала м-съ Дольфинъ, забирая перчатки и пальто.
Встрѣтивъ на другой день Руперта Уотервиля, какъ это часто бывало, въ клубѣ Сенъ-Джоржъ, оказывающемъ весьма любезное гостепріимство секретарямъ посольствъ и лицамъ, представляющимъ національности, Литльморъ объявилъ ему, что его пророчество осуществилось, и что лэди Дименъ проситъ съ нимъ свиданія.
-- Моя сестра прочитала мнѣ весьма замѣчательное письмо отъ нея,-- прибавилъ онъ.
-- Какого рода это письмо?
-- Письмо женщины до того растерявшейся, что она сама себя не помнитъ. Я, должно быть, большое животное, но ея страхъ меня забавляетъ.
-- Вы находитесь въ положеніи Оливье-де-Жаленъ въ Demi-Monde,-- замѣтилъ Уотервиль.
-- Въ Demi-Monde?-- повторилъ Литльморъ, который не сразу понималъ литературные намеки.
-- Развѣ вы не помните пьесу, которую мы видѣли въ Парижѣ? Или, пожалуй, въ положеніи дона-Фабриціи въ Aventurière. Дурная женщина старается выйти замужъ за честнаго человѣка, который не знаетъ, какъ она дурна, а другіе, которые это знаютъ, изобличаютъ ее.
-- Да, помню. Дѣйствующія лица, помнится мнѣ, всѣ усердно лгали.
-- Однако, они помѣшали браку, что и было главнымъ пунктомъ.