-- Это главный пунктъ для тѣхъ, кого это близко касается. Одно изъ дѣйствующихъ лицъ было короткимъ пріятелемъ заинтересованнаго лица, другое -- его сыномъ. Дименъ же для меня посторонній человѣкъ.
-- Онъ очень хорошій малый,-- сказалъ Уотервиль.
-- Ступайте, въ такомъ случаѣ, и просвѣтите его.
-- Разыграть роль Оливье-де-Жаленъ? О!, нѣтъ, я этого не могу; я не Оливье! Но я бы желалъ, чтобы онъ самъ дошелъ до истины. Право, не слѣдовало бы допускать миссисъ Гедвей доставить на своемъ.
-- Я бы желалъ одного только: чтобы меня оставили въ покоѣ,-- сердито пробормоталъ Литльморъ, глядя въ окно.
-- Что, вы все еще придерживаетесь той теоріи, какую проповѣдывали въ Парижѣ? Готовы ли вы соврать?-- спросилъ Уотервиль.
-- Разумѣется, я не могу отказаться отвѣчать... хотя бы на этотъ вопросъ.
-- Какъ я говорилъ вамъ раньше, молчаніе будетъ равносильно осужденію.
-- Пускай себѣ, мнѣ все равно. Право, я уѣду въ Парижъ.
-- Это будетъ тѣмъ же уклоненіемъ отъ отвѣта. Но мнѣ, кажется, вы должны отвѣчать. Я много думалъ объ этомъ и пришелъ къ заключенію, что съ общественной точки зрѣнія ее не слѣдуетъ допускать втереться въ почтенную семью.