Уотервиль проговорилъ все это возвышеннымъ тономъ; его голосъ, выраженіе лица доказывали возвышенный полетъ его мыслей. Результатомъ же этого было то, что Литльморъ, взглянувъ на своего благонравнаго юнаго пріятеля, еще болѣе разсердился.
-- Такъ нѣтъ же! пусть я буду проклятъ, если они вытянутъ изъ меня хоть одно слово!-- вскричалъ онъ рѣзко и вышелъ изъ комнаты, а собесѣдникъ его удивленно поглядѣлъ ему вслѣдъ.
X.
На слѣдующее утро Литльморъ получилъ записку отъ м-съ Гедве -- короткую и не хитрую записку, въ нѣсколькихъ словахъ:-- "Я буду дома сегодня послѣ полудня, не пріѣдете ли ко мнѣ въ пять часовъ? мнѣ нужно сообщить вамъ нѣчто особенное".
Онъ не отвѣчалъ на записку, но отправился въ домикъ ни Честерфильдъ-Стритѣ въ назначенный его обитательницею часъ.
-- Не думаю, чтобы вы знали какого рода я женщина!-- вскричала она, какъ только что увидѣла его передъ собой.
-- О! Боже!-- вздохнулъ Литльморъ, опускаясь на стулъ, и прибавилъ:
-- Не поднимайте этого вопроса, прошу васъ.
-- Нѣтъ, не могу не поднимать. Мнѣ необходимо сказать вамъ это. Это очень важно. Вы меня не знаете; вы меня не понимаете. Вы думаете, что меня знаете, но вы ошибаетесь.
-- Если я не знаю васъ, то вина въ этомъ не ваша; вы столько, столько разъ описывали мнѣ себя!