- Настоящая принцесса вспомнила бы, как ее зовут,— сказал Королевский Летописец.
— Особенно если учесть то обстоятельство, что у нас нет никаких свидетельств, позволяющих предполагать потерю памяти, вызванную сильным потрясением, не видим мы и явного расширения или сужения зрачков, что указывало бы на присутствие в организме какого-либо снадобья, зелья или иного уничтожителя памяти,— сказал Королевский Лекарь.— Уничтожитель,— повторил он, нахмурившись.— Разве есть такое слово?
— Ты, вероятно, хотел сказать «старатель»,— предположил Королевский Летописец.— Мне кажется, так будет правильнее, хотя, если это слово повторить несколько раз, оно потеряет смысл.
- Прекратите взвешивать слова и измерять смысл!— закричал Клод.— Лучше объясните-ка принцессе природу колдовства и принцип его действия.
Королевский Летописец откашлялся и начал:
— Колдовство такого рода,— отмеченное, как мне кажется, весьма дурным вкусом,— предполагает, что лань, приняв образ и подобие принцессы, по известным причинам не может сохранить любовь рыцаря, принца или простолюдина, коль скоро ее тайна становится известной.
— Дальше, дальше,—- потребовал король.
— И ты непременно обманешься в любви трижды,— гласит колдовская заповедь,— торжественно продолжал Летописец.— И когда ты обманешься в любви трижды, ты вновь примешь образ и подобие лани.
— И не прыгайте больше через ручейки. Это вредно для сердца,— посоветовал Королевский Лекарь.— И-и-и,— произнес он, проверяя, не болит ли у него горло.
— На колени встань, бедняжка лань!— громко сказал Королевский Летописец.