Входит Клеримонт, одеваясь; за ним паж.
Клеримонт. Ты хорошо разучил песню, которую я дал теое, мальчик?
Паж. Да, сэр.
Клеримонт. Послушаем.
Паж. Охотно, сэр, но я не хочу, чтобы меня слышал кто-либо другой.
Клеримонт. Почему же?
Паж. Иначе, вы приобретете в городе опасное имя поэта, сэр, а ко мне станут плохо относиться в известном вам доме, хозяйка которого послужила темой для вашей песни; теперь же я один из самых желанных гостей и, во всяком случае, меня там считают не ниже всякого другого.
Клеримонт. Еще бы, а если тебя вздернуть на дыбу, чтобы заставить говорить правду, ты можешь оказаться даже выше очень многих.
Паж. Нет, сэр, я прежде во всем сознаюсь. Женщины играют со мной, бросают меня на кровать, приносят меня к милэди; она целует меня своими намазанными губами, надевает на меня парик и спрашивает, хочу ли я одеться в ее платье. Я отказываюсь; тогда она треплет меня по щеке, называет невинным младенцем и отпускает.
Клеримонт. Не удивительно, что там закрывают двери для твоего господина, раз вход так доступен для тебя! Ты, сударь, больше туда не пойдешь -- я вовсе не хочу искать тебя на коврах миледи. А теперь -- пой! (Паж поет):