Трувит. Я совершенно потрясен! Женщина и цирульник, не любящие шума!
Клеримонт. Да, представь себе; этот человек бреет его молча и не шумит ножницами и пальцами. Мороуз считает это свойство в цирульнике такой огромной добродетелью, что сделал его своим доверенным лицом.
Трувит. А что, можно повидать этого брадобрея и девицу?
Клеримонт. Да, конечно.
Трувит. Слушай, Дофин, пойдем к ним!
Дофин. Сейчас я не могу -- я занят.
Трувит. Никакое дело не должно тебя задерживать. Поверь, мы заставим ее заговорить; а если это не удастся, мы все же что нибудь придумаем и расстроим этот брак. Ты обязан его изводить, раз он совершенно напрасно тебя подозревает.
Дофин. Нет, уж увольте. В этом деле я вам не помощник. Я не хочу дать ему возможность говорить, что я хоть в чем-нибудь ему перечил. Пусть мне предназначено судьбой быть преступником,-- я все-таки хочу остаться чистым.
Трувит. Что-ж оставайся чистым и проси милостыню, а пока какой-нибудь конюх или брадобрей сделают ему наследника, если он сам не сумеет. Святая невинность! Слушай, Нед, где она живет? Оставим этого простака.
Клеримонт. Как раз напротив, рядом с цирульником в том же доме, где живет сэр Джон До.