Когда Цезарь спросилъ пиратовъ, какой выкупъ желаютъ они за него, и тѣ потребовали двадцать талантовъ, онъ съ гордостью отвѣтилъ, что заплатитъ имъ пятьдесятъ, по при этомъ объявилъ, что лишь только онъ будетъ свободенъ, тотчасъ-же пустится за ними въ погоню и прикажетъ распять ихъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ успѣлъ внушить разбойникамъ такое уваженіе къ себѣ, что они не смѣли шумѣть во время его сна.
Нисколько не сомнѣваясь въ томъ, что ему, какъ патрицію и члену фамиліи Юліевъ, повѣрятъ на слово какую угодно сумму, онъ отправилъ своихъ слугъ въ сосѣдніе греческіе города -- Эфесъ, Самосъ и другіе, и дѣйствительно, тотчасъ-же собралъ огромную сумму въ пятьдесятъ талантовъ. Но едва только онъ ступилъ на беретъ, немедленно собралъ всѣ лодки, какія только находились по близости, пустился въ погоню за пиратами, нагналъ, напалъ на нихъ и, взявъ въ плѣнъ, отдалъ ихъ претору для казни. Когдаже онъ узналъ, что преторъ хочетъ продать ихъ въ рабство, онъ собственной властью приказалъ распять ихъ, объявивъ, что готовъ отвѣчать за это предъ сенатомъ и римскимъ народомъ {Плутархъ, Велій Патерколъ и др.}.
Все это создало Цезарю прочную и почетную популярность, которая сдѣлалась громадной послѣ того, какъ онъ смѣло выступилъ противъ Кнея Корнелія Долабелы, консулара и одного изъ вліятельнѣйшихъ членовъ суліанской партіи, обвиняя его въ дурномъ управленіи Македоніей, гдѣ онъ былъ проконсуломъ. Цезарь поддерживалъ обвиненіе но только съ мужествомъ, но и съ такимъ могучимъ и оригинальнымъ краснорѣчіемъ, что ветерану форума великому Цицерону едва удалось добиться оправданія Долабелы, да и то благодаря обширнымъ связямъ и несмѣтному богатству своего кліента.
Такимъ образомъ Юлій Цезарь, первый щеголь Рима, первый въ военныхъ упражненіяхъ, всегдашній побѣдитель на всѣхъ бѣгахъ, доблестный войнъ и замѣчательнѣйшій ораторъ, сдѣлался однимъ изъ вліятельнѣйшихъ людей въ Римѣ.
Неудивительно поэтому, что когда въ началѣ 680 года умеръ верховный жрецъ Аврелій Котта, онъ былъ облеченъ въ этотъ почетный и важный сапъ.
Таковъ былъ человѣкъ, стоявшій, какъ мы сказали выше, у колоны портика храма бога Фавпа и смотрѣвшій на волновавшуюся передъ нимъ толпу.
-- Привѣтъ тебѣ, Цезарь! воскликнулъ, проходившій мимо, Титъ Лукрецій Карръ.
-- Здравствуй, Карръ! отвѣчалъ Цезарь, пожимая руку поэта.
Вмѣстѣ съ Лукреціемъ Цезаря окружило еще нѣсколько его знакомыхъ.
-- Честь и слава божественному Юлію, сказалъ, низко кланяясь и прикладывая руку къ губамъ, комедіантъ Метробій, выходившій какъ-разъ въ эту минуту изъ храма въ группѣ актеровъ и скомороховъ.