-- Потомъ... владычество надъ вселенной!
Наступила краткая пауза послѣ этикъ словъ, выражавшихъ собою всю душу будущаго диктатора, вся жизнь, всякое дѣйствіе, всякое слово котораго съ самаго ранняго дѣтства были направлены къ этой единственной, исключительной цѣли.
-- Такъ брось-же свое безумное предпріятіе, продолжалъ Цезарь, успокоившись.-- Оно осуждено въ самомъ зародышѣ доносомъ, который сдѣлаетъ съ минуты на минуту Метробій. Вернись къ своимъ товарищамъ по несчастію и уговори ихъ переносить все, чтобы впослѣдствіи пріобрѣсти законнымъ путемъ то, чего имъ не пріобрѣсти силою оружія {Юлій Цезарь. Com. de Bel. Civ, VIII, 55.}. Будь моимъ другомъ, и я сдѣлаю тебя товарищемъ своихъ подвиговъ, ты будешь командовать легіонами и обнаружишь великіе таланты, которыми одарила тебя природа...
-- Невозможно, невозможно! отвѣчалъ Спартакъ.-- Отъ души благодарю тебя, благородный Юлій, за твое расположеніе ко мнѣ и за. твои предложенія. Но я долженъ слѣдовать своему року и никогда не покину своихъ братьевъ по страданіямъ. Если точно боги Олимпа рѣшаютъ судьбу людей и если тамъ существуетъ справедливость, которой нѣтъ на землѣ, наше дѣло не погибнетъ. Если-же противъ насъ будутъ сражаться и боги, и люди, то, подобно Аяксу, я съумѣю пасть безтрепетно и спокойно, какъ слѣдуетъ бойцу.
Снова Цезарь почувствовалъ глубокое удивленіе къ этому мужественному человѣку и, крѣпко пожимая руку Спартаку, онъ сказалъ:
-- Пусть будетъ по-твоему. И если такова твоя смѣлость, то, почемъ знать, можетъ быть счастіе снова улыбнется тебѣ, потому что я знаю, насколько неукротимая храбрость способна побѣждать враждебный рокъ {Юлій Цезарь. Тамъ-же, III, 28.}, въ особенности въ дѣлахъ военныхъ, гдѣ въ самый короткій срокъ совершаются величайшія перемѣны {Юлій Цезарь. Com. de Bel, civ. Ш, 68.}. Сегодня твое дѣло, повидимому, стоитъ на краю окончательной гибели; завтра, если счастіе повернется въ твою сторону, оно можетъ оказаться столь-же близкимъ къ удачѣ. Такъ спѣши-же въ Капую. Я не могу помѣшать Метробію открыть вашъ заговоръ консуламъ, а если-бы и могъ, то не сдѣлалъ-бы этого. Спѣши-же, чтобы, если счастіе на вашей сторонѣ, прибыть въ Капую раньше гонцовъ сената. Прощай.
-- Боги да хранятъ тебя, благородный Юлій. Прощай.
Верховный жрецъ и рудіарій снова пожали другъ другу руку и молча пошли внизъ по пустынному переулку. Войдя въ кабакъ "Венеры погребальной", Цезарь расплатился и въ сопровожденіи раба отправился домой. Спартакъ-же, подозвавъ товарищей, съ лихорадочной поспѣшностью сталъ отдавать приказанія. Криссъ долженъ былъ уничтожить всякіе слѣды заговора въ Римѣ; Арториксъ долженъ былъ летѣть въ Равену предупредить о томъ-же Граника, а самъ Спартакъ вмѣстѣ съ Окноманомъ, взявъ съ собой всѣ деньги, имѣвшіяся въ кассѣ "союза угнетенныхъ", осѣдлавъ двухъ добрыхъ копей, поскакали во весь опоръ по направленію къ Капуѣ.
Вернувшись домой, Цезарь узналъ, что Метробій, подъ вліяніемъ новыхъ возліяній, воспламенился такой горячей патріотической ревностью, что отправился прямехонько, какъ онъ выразился уходя, по свидѣтельству-же привратника зигзагами, къ консулу спасать республику.
Цезарь задумался. Очевидно, жребій былъ брошенъ. Войдя въ свою спальню, онъ пробормоталъ: