-- Ее-ей я не согласился-бы поѣсть ея сыра, если-бы она давала мнѣ даже въ придачу 20 сестерцій!
-- Провались ты сквозь землю, проклятая, это черезъ тебя мнѣ не везетъ! воскликнулъ одинъ изъ игроковъ, со злостью бросивъ дощечку на лѣстницу, откуда покатились на землю кости,-- проклятая!.. Третій разъ выпадаетъ мнѣ все Собака! {Худшій ударъ въ игрѣ въ кости.}
Въ эту минуту Спартакъ и Окноманъ съ бьющимися сердцами и мертвенно-блѣдными лицами входили въ ворота. При видѣ ихъ одинъ изъ стражниковъ сказалъ:
-- А вотъ и почетный конвой Парка!..
-- Ахъ!.. Клянусь Юпитеромъ, что эти два мошенника блѣдные и худые, кажутся тѣнями, только-что вышедшими изъ Стикса.
-- Хоть-бы поскорѣй разтерзали васъ дикіе звѣри! воскликнулъ стражникъ, проигравшійся въ кости, собираясь снова попытать счастье.
Спартакъ и Окноманъ подвигались впередъ скромно и молча; они прошли уже первую арку воротъ, въ углубленіи которой висѣла на цѣпяхъ опускная рѣшетка, и собирались уже выйти изъ-подъ второй арки, изъ которой собственно и открывались ворота, какъ вдругъ имъ на встрѣчу появился изъ города отрядъ изъ 30 легіонеровъ, вооруженныхъ съ головы до ногъ и снабженныхъ шлемомъ, кирасой, щитомъ, копьемъ, мечемъ и дротикомъ. Предводительствовавшій ими сотникъ былъ такъ-же въ полномъ вооруженіи, какъ-будто собравшись въ сраженіе, и держалъ въ рукахъ жезлъ, знакъ присвоенной его должности. Войдя подъ арку воротъ, онъ закричалъ громкимъ голосомъ, въ которомъ ясно слышалась привычка къ военной командѣ:
-- Къ оружію!..
При звукѣ этого голоса солдаты поспѣшно выбѣжали изъ воротъ и хотя почти всѣ успѣли съ невѣроятной быстротой въ одно мгновеніе выстроиться въ боевой порядокъ, однако, командиръ имѣлъ все-таки время убѣдиться въ безпорядкѣ и смятеніи, царствовавшемъ среди солдатъ стражи.
Что-же касается Спартака и Окномана, то арестованные по знаку центуріона, они сдѣлали нѣсколько шаговъ назадъ и обмѣнялись быстрымъ взглядомъ между собой, причемъ фракіецъ удержалъ правую руку германца, схватившагося-было за эфесъ меча.