Между тѣмъ самъ Лентулъ, блѣдныя, какъ смерть, побѣжалъ за своимъ оружіемъ и однимъ изъ первыхъ явился къ воротамъ Фортуны. Тамъ, по мѣрѣ того, какъ собирались солдаты, онъ распредѣлилъ ихъ на маленькіе отряды изъ двадцати или тридцати человѣкъ, поручая начальство надъ ними самымъ храбрымъ изъ ветерановъ и послалъ ихъ охранять склады оружія и различные ворота школы.
Пока Лентулъ занимался этими приготовленіями, прибылъ трибунъ Титъ Сервиліонъ двадцативосьми-лѣтній молодой человѣкъ, сильного тѣлосложенія, презирающій опасности, но слишкомъ уже самонадѣянный и горячій. По просьбѣ префекта онъ явился во главѣ одной изъ двухъ когортъ, находившихся въ его распоряженіи въ Капуѣ.
-- Ну, какъ дѣла?.. спросилъ, входя, Сервиліонъ.
-- О!.. произнесъ Лентулъ, глубоко вздохнувъ, какъ-бы отъ облегченія, -- да хранитъ тебя Юпитеръ и да поможетъ тебѣ Марсъ... Какъ я радъ, что ты пришелъ.
-- Разскажи-же мнѣ, что здѣсь произошло до сихъ поръ, гдѣ мятежники?
-- Пока никто еще не шевелился, не замѣтно и тѣни мятежа?..
-- Что-же ты дѣлалъ?.. Какія отдалъ приказанія?...
Лентулъ разсказалъ трибуну въ короткихъ словахъ, что было имъ сдѣлано и въ то же время заявилъ, что во всемъ довѣряется его мудрости и что готовъ слѣпо повиноваться всѣмъ его приказаніямъ.
Титъ Сервилій, обдумавъ въ теченіи нѣсколько минутъ планъ дѣйствія, послалъ по-двадцати человѣкъ своихъ солдатъ на подкрѣпленіе каждаго изъ отрядовъ, поставленныхъ Лентулошъ для охраны оружейныхъ складовъ и воротъ, и приказалъ запереть ихъ всѣ за исключеніемъ воротъ Фортуны, возлѣ которыхъ помѣстился самъ съ оставшимся отрядомъ, приблизительно въ 260 воиновъ.
Пока шли всѣ эти приготовленія, между гладіаторами начало быстро распространяться волненіе; они толпились многочисленными, все возрастающимися трупами во дворахъ, громко, въ одинъ голосъ, разговаривая между собою.