Заведеніе это, на дверяхъ котораго виднѣлась безобразная вывѣска, представлявшая уродливаго Ганимеда, наливающаго красный, какъ запекшаяся кровь, нектаръ, въ чашу не менѣе безобразнаго Юпитера, находилось на разстояніи одного выстрѣла отъ того мѣста, гдѣ стояли солдаты и капуанская милиція, находившаяся подъ командою тучнаго и миролюбиваго префекта Меція Либеона.
Въ глубокой тишинѣ и съ большими предосторожностями содвигался впередъ Спартакъ съ двумя-стами гладіаторовъ, шедшихъ гуськомъ одинъ за другимъ. По данному шопотомъ приказанію, они всѣ остановились.
Фракіецъ, германецъ и еще семь или восемь другихъ вошли въ трактиръ. Хозяинъ, испытывавшій невообразимое безпокойство относительно исхода сраженія, о которомъ онъ догадался по шуму и гулу, доносившемуся изъ школы, поспѣшно вышелъ имъ навстрѣчу.
-- Ну что?.. Каковы новости?.. Какъ идетъ сраженіе? спросилъ онъ.
Но Спартакъ коротко обрѣзалъ эти вопросы, сказавъ:
-- Вибиній, дай намъ все оружіе, сколько у тебя найдется, а также и какіе-нибудь инструменты, которые въ рукахъ отчаянныхъ людей могутъ сдѣлаться смертоносными.
Сказавъ это, онъ подбѣжалъ къ камину и схватилъ вертелъ, а Окноманъ стащилъ багоръ, висѣвшій на стѣнѣ, и, набравъ цѣлую охапку рогатинъ, ножей и косъ, они вышли изъ кабачка и стали раздавать это оружіе товарищамъ. Ихъ примѣру послѣдовали и другіе, обшаривая всюду, и вскорѣ всѣ были порядочно вооружены, захвативъ еще съ собою три деревянныхъ лѣстницы и нѣсколько веревокъ.
Едва окончилось это вооруженіе, какъ Спартакъ двинулся первый, а за нимъ и другіе, идя среди глубокой тишины по направленію къ той улицѣ, гдѣ стояли римскіе солдаты.
Часовые еще не успѣли крикнуть тревогу, какъ гладіаторы бросились съ яростью дикихъ звѣрей на римлянъ, расточая отчаянные удары, опрокидывая, раня и убивая ихъ.
То была битва, продолжавшаяся нѣсколько минутъ, но въ теченіи которой отчаянный натискъ гладіаторовъ заставилъ скоро разсѣяться немногочисленныхъ солдатъ и капуанскую милицію.