Легко вообразить себѣ радость Спартака. Онъ бросился навстрѣчу Окноману и оба гладіатора стали обнимать другъ друга, точно невидались много лѣтъ.
-- О, мой милый Окноманъ! воскликнулъ Спартакъ;-- не думалъ я такъ скоро тебя увидѣть.
-- Не думалъ и я, отвѣчалъ германецъ, лаская своими огромными руками русыя кудри Спартака и нѣжно цѣлуя его въ лобъ.
Когда прошли первыя минуты радости, Окноманъ разсказалъ Спартаку, какъ, послѣ двухчасовой упорной битвы съ нимъ, римскія кагорты раздѣлились на двѣ части и въ то время, какъ одна изъ нихъ продолжала сражаться съ фронта, другая двинулась въ обходъ, чтобы напасть на него съ тылу. Догадавшись о ихъ намѣреніи и разсудивъ, что теперь Спартакъ и его товарищи успѣли уже уйти далеко, онъ бросилъ устроенную имъ поперекъ улицы барикаду, приказалъ своимъ воинамъ разсѣяться во всѣ стороны и скрыться кто гдѣ можетъ, условившись на другой день придти по одиночкѣ, перемѣнивъ платье, подъ арку акведука, гдѣ онъ обѣщалъ ждать ихъ до ночи. Разсказалъ онъ также, какъ около тридцати его товарищей погибло въ ночной битвѣ, неподалеку отъ школы, и какъ изъ ста-двадцати оставшихся только девяноста-тремъ удалось сойтись подъ акведукомъ, откуда они съ наступленіемъ ночи и двинулись въ походъ. Близь Помпеи они встрѣтились съ однимъ изъ гонцовъ, посланныхъ Спартакомъ въ Капую, и отъ него узнали въ точности мѣсто, гдѣ Спартакъ и его товарищи остановились лагеремъ.
Велико было ликованіе въ лагерѣ гладіаторовъ по случаю прибытія этой шестой сотни. Въ костры бросили новыхъ дровъ и, вокругъ ярко пылавшихъ огней, гладіаторы угощали вновь прибывшихъ хлѣбомъ, сухарями, сыромъ, фруктами, орѣхами и прочими предметами своего скромнаго стола. Веселое жужжаніе шестисотъ голосовъ, распросы, восклицанія, объятія и неожиданныя встрѣчи друзей, все это придавало картинѣ необыкновенно живой характеръ.
-- А, и ты здѣсь!
-- Какъ поживаешь?
-- Откуда вы?
-- Какъ пробрались сюда?
-- Отличное мѣсто для защиты!..