Тогда гладіаторы, выскочивъ изъ-за вала, пиками и мечами стали гнать передъ собой римлянъ. Эта узкая колонна бѣгущихъ римлянъ, за которыми бросились изъ-за вала гладіаторы, походила на исполинскую змѣю, извивавшуюся вдоль горы.
Всего замѣчательнѣе въ этой краткой стычкѣ, превратившейся такъ неожиданно для римлянъ въ полное пораженіе, было то, что на протяженіи слишкомъ двухъ миль одни бѣжали, другіе преслѣдовали, не будучу въ состояніи ни тѣ, ни другіе, пустить въ дѣло оружіе. Римляне, если-бъ и захотѣли, не могли уже остановиться, потому-что задніе тѣснили переднихъ, передніе слѣдующихъ; по той-же причинѣ не могли остановиться и гладіаторы. Крутизна ската и узкость дороги, сжатой съ обѣихъ сторонъ почти отвѣсными скалами, сообщали этому живому потоку роковое движеніе, подобное движенію лавины, которая можетъ остановиться лишь сама собой у подножія.
Дѣйствительно, только добѣжавъ до того мѣста, гдѣ узкая горная тропинка пересѣкала большую дорогу и гдѣ скатъ становился отложе, бѣглецы могли разсыпаться по окрестнымъ садамъ и вилламъ, и только тутъ началась кровопролитная рѣзня.
Остановившись у одного прелестнаго домика, Сервиліонъ осипшимъ голосомъ звалъ къ себѣ своихъ воиновъ, храбро отбиваясь отъ нападающихъ на него гладіаторовъ. Но мало кто услышалъ его голосъ, еще меньше собралось вокругъ него, чтобы остановить напоръ непріятелей. Въ другомъ мѣстѣ сотникъ Кай Солоній собралъ около пятидесяти воиновъ и грудью старался преградить дорогу гладіаторамъ. То тамъ, то сямъ какой-нибудь десятникъ или опціонъ {Офицеръ ниже сотника.}, побѣждавшіе кимвровъ и тевтоновъ съ Маріемъ, грековъ и понтійцевъ съ Суллою, съ нечеловѣческими усиліями собирали кучки храбрецовъ и пытались измѣнить исходъ битвы. Всѣ эти усилія были геройскія, но совершенно безплодныя потому, что главная масса легіонеровъ, охваченная паническимъ страхомъ, въ полномъ безпорядкѣ бѣжала внизъ, слушая лишь голоса самосохраненія.
Спартакъ съ отрядомъ гладіаторовъ кинулся на Сервиліона и на сотню храбрыхъ воиновъ, собравшихся вокругъ своего вождя. Жестока и кровопролитна была стычка. Но когда палъ Сервиліонъ, проколотый насквозь мечомъ Спартака, римляне бѣжали, тѣснимые напоромъ все прибывающихъ и прибывающихъ гладіаторовъ. Тѣмъ временемъ Окноманъ отсѣкъ однимъ ударомъ голову храбраго центуріона Солонія и гналъ передъ собой кучку легіонеровъ, которыми тотъ предводительствовалъ. Съ этой минуты сраженіе прекратилось и началось настоящее побоище.
Пораженіе двухъ римскихъ кагортъ было полное. Четыреста съ лишкомъ солдатъ лежали убитыми. Триста человѣкъ были взяты въ плѣнъ и, по приказанію Спартака, обезоружены и затѣмъ отпущены на свободу. Побѣдители потеряли не болѣе тридцати человѣкъ убитыми и насчитывали до пятидесяти раненыхъ.
Не много спустя послѣ полудня, гладіаторы, нагруженные богатой добычей, одѣвшіе всѣ до одного шлемы и латы, снятые съ враговъ и вооружившись ихъ мечами, копьями и дротиками {Плутархъ, Жизнь Красса; Апіанъ Александрійскій. "Гражд. война", I, 16; Луцій Флоръ, III, 20.}, вернулись въ свой лагерь на Везувіи, унося съ собой огромное количество оружія, чтобы снабдить имъ будущихъ товарищей, которые не должны были замедлить явиться въ большомъ количествѣ подъ ихъ знамена.
ГЛАВА XII.
Отрядъ превращается въ армію.
Извѣстіе о пораженіи двухъ кагортъ, двинувшихся въ погоню за бѣжавшими изъ Капуи гладіаторами, съ быстротою молніи распространилось по всѣмъ окрестнымъ городамъ, возбуждая повсюду ужасъ и тревогу.