-- Такъ смотри-де въ оба, Септимій, и не принимай лисицъ за гладіаторовъ.
-- Было-бъ слишкомъ много чести для гладіаторовъ! съ насмѣшкой сказалъ Септимій.
Снова все погрузилось въ безмолвіе.
Тѣмъ временемъ Спартакъ, привыкнувъ къ темнотѣ, разглядѣлъ, наконецъ, то, что ему хотѣлось, а именно: форму римскаго вала и рва, а также расположеніе воротъ.
Патруль вернулся къ своему посту и подложилъ хворосту въ почти потухшій костеръ. Вскорѣ огненные языки пламени освѣтили рвы, валъ и ворота и дали Спартаку возможность прекрасно разсмотрѣть весь лагерь.
Убѣдившись, что такъ-называемыя porta de eumana, расположенныя обыкновенно съ той стороны лагеря, съ которой нападеніе предполагалось всего менѣе вѣроятнымъ, -- находятся неподалеку, Спартакъ вернулся къ своей кагортѣ и тихо повелъ ее по направленію къ этимъ воротамъ. Безъ шума подошла она къ лагерю на довольно близкое разстояніе, пока, наконецъ, шумъ ея шаговъ не обратилъ на себя вниманіе римскаго часового.
-- Кто идетъ! крикнулъ солдатъ Септимій голосомъ до такой степени встревоженнымъ, что на этотъ разъ не могло оставаться ни малѣйшаго сомнѣнія, чтъ онъ по принялъ гладіаторовъ за лисицъ.
Не получивъ никакого отвѣта, Септимій закричалъ:
-- Къ оружію!
Но гладіаторы, бросившись впередъ бѣгомъ, спрыгнули въ ровъ и, вскочивъ съ необыкновенной быстротой на плечи другъ другу, въ одно мгновеніе ока взобрались на валъ и стали перескакивать черезъ частоколъ. Спартакъ, перескочивъ первымъ черезъ палисадъ, кинулся на солдата Септимія, съ трудомъ защищавшагося отъ его молніеносныхъ ударовъ.