-- Много лучше было-бы для тебя, Септимій, крикнулъ онъ,-- если-бъ вмѣсто меня тебѣ пришлось сражаться съ лисицей, которую ты, однако, считаешь выше гладіатора!
Не успѣлъ онъ кончить этихъ словъ, какъ уже римскій легіонеръ упалъ на землю, пронженный мечемъ.
Тѣмъ временемъ гладіаторы по четыре, по восьми, по десяти человѣкъ перескакивали черезъ частоколъ и во всемъ римскомъ лагерѣ началась страшная рѣзня, наступающая всегда послѣ неожиданныхъ ночныхъ нападеній.
Римляне спали глубокимъ сномъ, совершенно но ожидая нападенія со стороны враговъ, запертыхъ, какъ они полагали, на вершинѣ Везувія и совершенно неспособныхъ разорвать желѣзное кольцо, которымъ они ихъ окружили. Неудивительно поэтому, что, ошеломленные, они не оказывали почти никакого сопротивленія свирѣпому натиску гладіаторовъ, врывавшихся, подобно бурному потоку, въ заднія ворота, истребляя на-право и на-лѣво испуганныхъ, безоружныхъ, полусонныхъ легіонеровъ.
Черезъ минуту во всемъ римскомъ лагерѣ слышны были лишь стоны раненыхъ, крики, проклятія, мольбы о пощадѣ, вопли ужаса. Это была не битва, а кровавое побоище, причемъ менѣе чѣмъ въ полчаса четыреста слишкомъ воиновъ лежало убитыми, остальные въ ужасѣ бѣжали по всѣмъ направленіямъ.
Не болѣе сорока храбрецовъ подъ предводительствомъ Валерія Мессалы, почти всѣ безъ щитовъ и нагрудниковъ, вооруженные кто чѣмъ могъ, пытались остановить напоръ гладіаторовъ, въ надеждѣ, что ихъ примѣръ побудитъ бѣглецовъ снова вступить въ битву.
Впереди этой небольшой кучки сражался Валерій Мессала, ободряя словами и примѣромъ своихъ воиновъ и вызывая Спартака, съ которымъ жаждалъ помѣряться мечами.
-- Эй, Спартакъ, подлый вождь презрѣнныхъ грабителей, гдѣ ты? Куда спрятался? Или ты не смѣешь скрестить свой мечъ съ мечомъ свободнаго гражданина?
Несмотря на шумъ, гамъ, крики и звонъ оружія, наполнявшіе лагерь, Спартакъ услышалъ наглый вызовъ патриція и, растолкавъ могучими руками густую толпу своихъ воиновъ, окружавшихъ кучку римлянъ, онъ, въ свою очередь, вскричалъ:
-- Эй, римскій грабитель и сынъ грабителей, возьми назадъ всю свою брань; она пристала гораздо больше тебѣ, чѣмъ мнѣ. Ну, собака, вотъ и я. Что тебѣ нужно?