Всѣ эти разсужденія и рѣшеніе свернуть съ большой дороги, были какъ нельзя болѣе основательны и самъ Помпей Великій не могъ-бы ничего противъ нихъ возразить.
Приказавъ сняться съ лагеря за два часа до восхода солнца, Фурій въ полномъ порядкѣ двинулся къ Кальви, пославъ предварительно впередъ по Домиціаповой дорогѣ трехъ переодѣтыхъ крестьянами развѣдчиковъ, которые должны были нарочно попасться Спартаку и на свой страхъ и рискъ обмануть его ложными свѣденіями, будто Фурій со всѣмъ своимъ отрядомъ повернулъ назадъ къ Гаагѣ.
А между тѣмъ Спартакъ, узнавъ чрезъ своихъ развѣдчиковъ, что у Триферна стоитъ лагеремъ часть римскихъ силъ, тотчасъ-же понялъ, какую непростительную ошибку сдѣлалъ Вариній, раздѣливъ свои войска и догадался о намѣреніи его напасть на него съ двухъ сторонъ. Немедля ни минуты онъ рѣшился броситься въ середину между обоими отрядами и разбить ихъ оба, кинувшись сперва на одинъ, потомъ на другой.
Однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ качествъ Спартака, какъ полководца, которому онъ обязанъ былъ большею частью своихъ блистательныхъ побѣдъ, была быстрота, съ которой онъ соображалъ обстоятельства своего положенія, разсчитывалъ, угадывалъ, что ему слѣдуетъ дѣлать и немедленно приводилъ свои рѣшенія въ исполненіе. Съ другой стороны отличительной особенностью его военнаго генія было искусство, примѣняться къ обстоятельствамъ. Будучи глубокимъ знатокомъ и горячимъ поклонникомъ римской тактики и военнаго строя, онъ никогда не придерживался свойственнаго многимъ римскимъ полководцамъ педантизма въ слѣдованіи разнымъ стратегическимъ правиламъ и пріемамъ, всегда сообразуя свои движенія, эволюціи и планы съ очертаніемъ почвы, положеніемъ непріятельскихъ силъ и съ мѣстными обстоятельствами. Въ этомъ отношенія его можно сравнить только съ Наполеономъ.
Но возвратимся къ нашему разсказу. Спартакъ сдѣлалъ все, какъ предполагалъ: краткой рѣчью одушевивъ своихъ товарищей, онъ двинулся вмѣстѣ съ ними по труднымъ проселочнымъ дорогамъ и дошелъ до Волтурна, катящаго свои шумныя волны среди холмовъ Капуи и Казелина.
Слѣдствіемъ этого движенія было то, что на зарѣ, въ то самое время, какъ квесторъ Фурій подходилъ къ Кальви, Спартакъ приближался къ Капуѣ и остановился въ трехъ миляхъ отъ города, чтобы дать передохнуть солдатамъ. Съ улыбкой выслушалъ онъ отчетъ своихъ развѣдчиковъ о переполохѣ, произведенномъ его приближеніемъ въ этомъ городѣ парикмахеровъ, и часа черезъ два приказалъ снова двинуться въ путь по дорогѣ въ Казилинумъ, куда и прибылъ вечеромъ того-же дня почти въ тотъ-же самый часъ, какъ квесторъ Фурій входилъ въ Кальви.
Испуганные неожиданнымъ появленіемъ гладіаторской арміи, казилинцы тотчасъ-жe выслали на встрѣчу Спартаку депутатовъ съ ключами отъ города. Поставивъ стражу у воротъ и занявъ городъ одной кагортой, Спартакъ вывелъ свое войско въ открытое поле и приказалъ разбить лагерь какъ-разъ по дорогѣ въ Кальви.
Слѣдуетъ сказать, что со времени пораженія Клавдія Глабра до высылки противъ него Публія Варинія, Спартакъ, имѣвшій полную возможность свободно колесить по всей Кампаньи, приказалъ выѣздить множество забранныхъ на лугахъ патриціевъ дикихъ копей и такимъ образомъ составилъ отрядъ кавалеріи въ шестьсотъ коней. Начальство надъ нимъ было поручено храброму и изящному Борториксу, уступившему Криссу командованіе вторымъ легіономъ.
Лишь только разбивка лагеря была окончена, Спартакъ подозвалъ въ себѣ Борторикса и приказалъ ему на другой день рано утромъ раздѣлить пополамъ свой отрядъ съ цѣлью произвести рекогносцировку по двумъ дорогамъ, шедшимъ съ одной стороны на Трифернъ, съ другой -- на Кальви. Оба отряда къ восходу солнца должны были вернуться въ лагерь и сообщить ему результатъ своихъ наблюденій.
Не успѣла еще заняться заря, какъ второй изъ отрядовъ, предводимый лично Борториксомъ, вернулся съ рекогносцировки, сообщивъ Спартаку къ величайшему его удивленію, что непріятель идетъ прямо на него. Въ первую минуту вождь гладіаторовъ не хотѣлъ вѣрить такому странному извѣстію, по послѣ новыхъ разспросовъ и минутнаго размышленія онъ понялъ все, что должно было случиться: тѣмъ времененъ, какъ онъ свернулъ съ Домиціановой дороги, чтобы пропустить Фурія и ударить ему въ тылъ римскій квесторъ свернулъ влѣво съ цѣлью уклониться отъ встрѣчи съ гладіаторами и пробраться проселками въ Капую. Такимъ образомъ, желая избѣжать встрѣчи, оба предводителя совершенно неожиданно, хотя какъ нельзя болѣе естественно, столкнулись другъ съ другомъ на боковой дорогѣ.