Не медля ни одного часа, Спартакъ быстро двинулся дальше и прибылъ какъ-разъ во-время, чтобы превратить въ побѣду пораженіе, грозившее Окноману, который вступилъ въ бой съ Вариyіемъ между Марубіемъ и Фуцинскимъ озеромъ. Восемь тысячъ римлянъ горячо тѣснили легіонъ Окномана, который началъ уже подаваться подъ напоромъ превосходныхъ силъ непріятеля, когда внезапное появленіе Спартака перемѣнило участь битвы. Вариній былъ разбитъ и съ значительными потерями отступилъ къ Орфинію {Луція Флоръ. Гражд. война.}.
Давъ три дня отдыха своимъ легіонамъ, Спартакъ снова двинулся въ походъ и, перейдя Аппенинскія горы у Анфиденъ, вступилъ въ Лиціумъ. Около двухъ мѣсяцевъ ходилъ онъ по этой провинціи, и даже приближался къ стѣнамъ Рима, къ немалому ужасу загородныхъ землевладѣльцевъ.
Во время этихъ походовъ, къ нему пристало такое множество рабовъ и гладіаторовъ, что онъ составилъ изъ нихъ два новые легіона, прекрасно вооруженные и экипированные. Тѣмъ не менѣе Спартакъ былъ настолько благоразуменъ, что ни одной минуты не думалъ предпринимать что-либо противъ Рима, отлично понимая, что ни съ двадцатью тысячами солдатъ, ни даже съ тридцатью, которыми могъ-бы располагать, призвавъ легіоны, стоявшіе подъ Нолою, невозможно рѣшиться на какую-нибудь серьезную попытку противъ Вѣчнаго города.
Тѣмъ временемъ, побуждаемый сенатомъ, Публій Вариній успѣлъ собрать между Пиценами множество войска, получилъ изъ Рима новое подкрѣпленіе и, горя желаніемъ смыть позоръ недавнихъ пораженій, двинулся противъ гладіатора во главѣ восемнадцати тысячъ легіонеровъ. Услыхавъ о его приближеніи, Спартакъ пошелъ къ нему на встрѣчу. Враги столкнулись близь Аквина въ день сентябрьскихъ идъ.
Это была первая битва, въ которой Спартакъ встрѣтился съ римлянами въ открытомъ полѣ и при силахъ почти одинаковыхъ съ обѣихъ сторонъ. До сихъ поръ смѣлому фракійцу благопріятствовали счастливыя случайности, неожиданность нападеній, въ особенности-же оплошности римскихъ предводителей. Въ Аквинской-же битвѣ Спартакъ впервые проявилъ то поразительное нравственное вліяніе на духъ своихъ солдатъ, ту способность вливать въ нихъ энтузіазмъ, которыя составляютъ тайну однихъ великихъ полководцевъ.
Казалось, все благопріятствовало римлянамъ. За нихъ была, многолѣтняя опытность, слава ихъ знаменъ, несокрушимая вѣра въ свою непобѣдимость. Но все это оказалось безсильнымъ.
Предъ началомъ битвы Спартакъ проѣхалъ по рядамъ, одушевляя своихъ воиновъ надеждой на блистательную побѣду, побуждая ихъ не щадить себя для своего святого дѣла. Съ неописаннымъ восторгомъ привѣтствовали гладіаторы своего вождя и клялись ему -- либо вернуться побѣдителями, либо совсѣмъ не возвращаться.
Начался бой. Твердо стояли римляне. Вариній словомъ и примѣромъ ободрялъ свои войска. До самаго вечера длилась сѣча. Но ничто не могло устоять противъ отчаянной храбрости молодой арміи Спартака. Послѣдняя аттака, которой онъ предводительствовалъ лично, была такъ стремительна, что римляне подались. Вскорѣ ряды ихъ разорвались подъ дружнымъ натискомъ гладіаторовъ. Ворвавшись въ римскіе ряды, гладіаторы превратили отступленіе въ полное бѣгство. Отчаянно боролся несчастный Вариній. Раненый самимъ Спартакомъ, онъ потерялъ коня и только чудомъ спасся отъ смерти. Болѣе четырехъ тысячъ римскихъ труповъ покрывало поле битвы. Гладіаторы овладѣли лагеремъ, обозомъ, множествомъ непріятельскихъ знаменъ и даже захватили въ плѣнъ шестерыхъ ликторовъ, предшествовавшихъ претору {Плутархъ. Жизнь М. Красса. Аппіапъ Гражд. война. T. I.}. Никогда еще Спартакъ не одерживалъ такой серьезной и полной побѣды.