-- Именемъ гостепріимства требую, именемъ Спартака приказываю тебѣ никогда не переступать черезъ порогъ этой палатки.
При имени своего обожаемаго вождя, Борториксъ опустилъ голову и остался какъ вкопанный, подавленный ужаснымъ несчастіемъ, обрушившимся на его голову.
Мирца, блѣдная какъ смерть, съ трудомъ подавляя душившія ее рыданія, ушла въ палатку.
Молодой галлъ нѣсколько времени стоялъ все на томъ же мѣстѣ, устремивъ неподвижный взоръ на пологъ палатки, куда только-что исчезла дѣвушка, повторяя про себя въ полголоса:
-- Невозможна!.. Невозможна!..
Изъ этого оцѣпенѣнія его вывелъ громкій звукъ трубъ: это трубили въ лагерѣ, въ честь побѣды Спартака. Очнувшись, онъ вскричалъ бѣшенымъ голосомъ, поднявъ кулакъ къ небу:
-- Проклятіе! Пусть испепелитъ меня своими молніями Тана {Тана -- Богъ грома и молніи у галловъ.} прежде чѣмъ я совсѣмъ сойду съума!
Схватившись обѣими руками за голову и шатаясь какъ пьяный, онъ отошелъ отъ палатки.
Въ то время, какъ въ гладіаторскомъ лагерѣ все было полно ликованія по поводу покой побѣды, Спартакъ, во главѣ своихъ трехсотъ всадниковъ, скакалъ во весь опоръ по большой римской дорогѣ.
Хотя послѣдняя его побѣда надъ Вариніемъ наполнила ужасомъ всѣ окрестные города, однако Спартакъ во рѣшался ѣхать днемъ по большой Аппіевой дорогѣ съ отрядомъ всего въ триста человѣкъ. Онъ пускался въ путь съ наступленіемъ ночи, дномъ-же скрывался въ какомъ-нибудь лѣсу или уединенной патриціанской виллѣ, расположенной всторонѣ отъ большой дороги, принимая всѣ предосторожности, чтобъ не быть застигнутымъ въ расплохъ.