Какъ и предвидѣлъ Спартакъ, въ виллѣ не оказалось ни одного раба, который умѣлъ-бы читать по-гречески и старикъ дворецкій печально покачалъ головою и сказалъ:
-- Всѣ рабы убѣжали изъ этой виллы... всѣ, греки и не греки...
Затѣмъ, понизивъ голосъ, онъ съ негодованіемъ прошепталъ:
-- Убѣжали въ лагерь злодѣя Спартака! Пусть боги поразятъ его своими молніями!
Гладіаторъ усмѣхнулся.
-- Но что-же дурного тебѣ сдѣлалъ Спартакъ, что ты его такъ ненавидишь?
-- Что онъ мнѣ сдѣлалъ! Что онъ мнѣ сдѣлалъ!..
-- Спрашиваю тебя потому, что, насколько я слышалъ, этотъ злодѣй провозглашаетъ свободу рабовъ. А такъ-какъ ты тоже рабъ, то мнѣ кажется, что тебѣ слѣдовало-бы скорѣе чувствовать симпатію къ этому негодяю.
Затѣмъ, не давъ дворецкому времени отвѣтить, онъ прибавилъ:
-- Но, можетъ быть, ты притворяешься?..