-- Толпа всадниковъ... подъѣхала къ воротамъ, пробормоталъ старикъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.-- Они шумятъ и требуютъ, чтобы имъ выдали ихъ вождя и... говорятъ, что ты... Спартакъ!
-- Ступай, скажи, что я сейчасъ выйду.
Онъ захлопнулъ дверь предъ лицомъ дворецкаго, точно окаменѣвшаго отъ удивленія, недоумѣнія и ужаса.
Въ то самое мгновеніе, какъ Спартакъ возвращался въ конклавъ Валеріи, съ противоположной стороны туда-же входила рабыня.
-- Скорѣй позови другихъ рабынь, возьмите спирта и духовъ и помогите госпожѣ: она упала въ обморокъ.
-- О, моя бѣдная, о, моя добрая госпожа! начала причитать Софронія.
-- Скорѣй за дѣло! крикнулъ Спартакъ.
Софронія вышла и вскорѣ вернулась съ двумя другими рабынями, несшими въ рукахъ флаконы съ душистыми притираніями и спиртами. Всѣ трое стали усердно хлопотать около Валеріи и вскорѣ ея мертвенно-блѣдное лицо озарилось легкимъ румянцемъ жизни.
Спартакъ, стоявшій все время у ея изголовья, поднялъ глаза къ небу, какъ-бы благодаря его за спасеніе любимой женщины, потомъ подошелъ къ софѣ и, опустившись на колѣни, поцѣловалъ бѣлую руку Валеріи, безсильно опустившуюся внизъ, и быстрыми шагами вышелъ изъ комнаты.
Выйдя на крыльцо, онъ увидѣлъ полсотни всадниковъ, выстроившихся въ рядъ, держа коней подъ уздцы.