-- Консулъ поручилъ предложить тебѣ прекратить войну.
-- Вотъ какъ! удивился Спартакъ.-- На какихъ-же условіяхъ?
-- Ты любишь и любимъ римской патриціанкой, принадлежащей къ одной изъ благороднѣйшихъ фамилій республики...
При этихъ словахъ Руфа Раллы, Спартакъ вскочилъ съ своего мѣста съ сверкающими глазами и лицомъ, пылающимъ отъ гнѣва. Но мало-по-малу блѣдность покрыла его щеки. Онъ снова сѣлъ и сдержаннымъ голосомъ замѣтилъ:
-- Откуда объ этомъ знаетъ консулъ?.. Что ему и вамъ всѣмъ за дѣло до моихъ чувствъ?.. Какое могутъ имѣть онѣ отношеніе къ войнѣ, которую я веду, и къ миру, который мнѣ предлагаютъ?..
Посланникъ нѣсколько смутился при этомъ рядѣ вопросовъ и пробормоталъ нѣсколько безсвязныхъ словъ. Но потомъ, оправившись, какъ человѣкъ, принявшій опредѣленное рѣшеніе, твердымъ голосомъ сказалъ:
-- Ты любишь Валерію Мессалу, вдову Суллы и сенатъ готовъ позволить ей сдѣлаться твоей женой. Затѣмъ консулъ Маркъ Лукуллъ предлагаетъ тебѣ на выборъ одно изъ двухъ: если ты хочешь отличій на военномъ поприщѣ, то можешь отправиться въ испанскій походъ съ Помпеемъ въ качествѣ его квестора. Если-же ты желаешь тихаго домашняго счастія, то тебѣ предлагается префектура въ одномъ изъ городовъ Африки но твоему выбору. Съ тобой будетъ и Постумія, плодъ твоей преступной любви; если-же ты но согласишься на его предложенія, то дѣвочка будетъ отдана опекунамъ Фауста и Фаусты, двухъ другихъ дѣтей диктатора и ты не только лишишься всѣхъ правъ на мое, по даже никогда ее не увидишь.
Спартакъ всталъ. Засунувъ лѣвую руку за поясъ меча, правою онъ медленно гладилъ себѣ бороду. Онъ былъ блѣденъ; презрительная улыбка искривила его губы; сверкающіе глаза были пристально устремлены на патриція. Когда тотъ кончилъ свою рѣчь, Спартакъ продолжалъ смотрѣть на него, слегка кивая головою. Послѣ долгой паузы онъ, наконецъ, спросилъ почти шопотомъ:
-- А мои товарищи?
-- Должны положить оружіе и разойтись -- рабы къ своимъ хозяевамъ, гладіаторы -- по школамъ.