-- Но неужели-же ты, несчастный глупецъ, отвѣчалъ съ глубочайшимъ прозрѣніемъ консулъ Маркъ Лукуллъ,-- неужели-же ты надѣешься долго выдерживать напоръ нашихъ легіоновъ? Неужели мечтаешь окончательно побѣдить могущество и счастье Рима?
-- Я надѣюсь вывести изъ Италіи и провести на родину эти толпы безправныхъ рабовъ и оттуда поднять противъ васъ всѣ угнетенные народы, отвѣчалъ Спартакъ.
Затѣмъ повелительнымъ жестомъ онъ приказалъ консулу уйти,.
Величественно закутавшись въ тогу, Маркъ Лукуллъ направился къ выходу, говоря:
-- Увидимся на полѣ битвы.
-- Желалъ-бы, но не надѣюсь, отвѣчалъ Спартакъ.
Лукуллъ продолжалъ идти, но Спартакъ воротилъ его:
-- Послушай, консулъ римскій, сказалъ онъ,-- такъ-какъ мнѣ извѣстно, что немногіе изъ моихъ солдатъ, попавшіе къ вамъ въ плѣнъ въ теченіи этой войны, были вами распяты, то предупреждаю тебя, что если въ теченіи двадцати дней мнѣ не будутъ доставлены въ мой собственный лагерь оружіе и доспѣхи, которые я требую, то четыре тысячи вашихъ солдатъ, взятыхъ мною въ плѣнъ при Фонди, тоже будутъ распяты.
-- Какъ?.. Ты осмѣлишься?.. вскричалъ консулъ блѣднѣя.
-- Все дозволительно съ такими людьми, какъ вы! воскликнулъ Спартакъ.-- Теперь ступай!