Онъ снова вышелъ изъ комнаты, но черезъ минуту вернулся и повелъ Порція Мутилія въ конюшни.
Въ это самое время прибылъ новый путешественникъ, въ которомъ по костюму можно было тотчасъ-же узнать раба. Онъ самъ отвелъ своего коня въ конюшню, гдѣ Порцій Мутилій наблюдалъ за конюхомъ, надѣвавшимъ узду и попону на выбраннаго имъ скакуна. Поздоровавшись съ Порціемъ Мутиліемъ и Ацеліономъ обычнымъ "Salvete", рабъ привязалъ коня къ яслямъ и, засыпавъ ему овса, направился къ дому. Но у воротъ конюшни онъ столкнулся съ вольноотпущенникомъ Тита Манлія, шедшимъ провѣдать своего коня.
-- Лафреній, какими судьбами!
-- Кребриксъ, ты-ли это! вскричали оба они въ одинъ голосъ.
-- Откуда ты? спросилъ рабъ.
-- Изъ Брундузіума и ѣду въ Римъ. А ты?
-- Я ѣду изъ Рима въ Брундузіумъ.
При этихъ восклицаніяхъ Порцій Мутилій насторожилъ уши и, не подавая вида, сталъ слѣдить за разговаривавшими. Но они, казалось, замѣтили это и заговорили въ полголоса. Черезъ минуту они разстались, пожавъ другъ другу руку; по Порцій, проходя мимо, могъ разслышать слова: "у колодца!", которыми они обмѣнялись при разставаніи.
Выйдя изъ конюшни, апуліецъ сказалъ Ацеліону:
-- Подожди меня минутку; я сейчасъ вернусь.