Порцій Мутилій вышелъ изъ своей засады и съ удивленіемъ сталъ осматриваться по сторонамъ; онъ никакъ не ожидалъ, чтобъ такими оказались предполагаемые имъ враги. Постоявъ съ минуту на мѣстѣ и покачавъ головою, онъ улыбнулся и вышелъ снова къ воротамъ конюшпи, гдѣ ждали его Ацеліонъ и конюхъ, державшій подъ уздцы его коня.
Апуліецъ распрощался съ хозяиномъ, вскочилъ на коня и, пришпоривъ его, погналъ крупной рысью по дорогѣ къ Баресу.
Ацеліонъ пробѣжалъ за нимъ шаговъ десять, повторяя:
-- Счастливаго пути! Счастливаго пути! Будь здоровъ достойный Порцій Мутилій!.. Смотрите, смотрите, какимъ молодцомъ сидитъ онъ на моемъ Артаксерксѣ!
На другой день, прежде чѣмъ успѣло еще взойти солнце, по Этаціевой дорогѣ ѣхалъ крупной рысью Порцій Мутилій, въ которомъ читатели, безъ сомнѣнія, узнали смѣлаго Рутилія, предводителя одного изъ гладіаторскихъ легіоновъ, отправлявшагося въ Римъ посломъ къ Катилинѣ. Подъѣзжая къ Канузіуму (нынѣшней Каносѣ), онъ замѣтилъ позади себя клубы пыли и вскорѣ увидѣлъ приближавшагося къ нему всадника. Это былъ вольноотпущенникъ Лафреній, съ которымъ онъ встрѣтился наканунѣ у Ацеліона,
-- Salve! крикнулъ вольноотпущенникъ, обгоняя Рутилія и не поворачивая даже головы, чтобы взглянуть ему въ лицо.
-- Здравствуй Лафреній! отвѣчалъ Рутилій.
-- Какъ!.. Кто ты?.. воскликнулъ вольноотпущенникъ, быстро оборачиваясь назадъ. Но узнавъ Рутилія, онъ проговорилъ со вздохомъ облегченія:
-- Ахъ, это ты достопочтенный гражданинъ! Да благословятъ тебя боги!
Рутилій былъ тронутъ видомъ этого бѣднаго отца, пробиравшагося въ Римъ съ надеждой выкрасть любимаго сына и бѣжать вмѣстѣ съ нимъ въ гладіаторскій лагерь, и нѣсколько минутъ смотрѣлъ на него молча. Но потомъ ему вздумалось подшутить надъ своимъ спутникомъ и, обратившись къ нему, онъ строгимъ голосомъ сказалъ: