Тутъ-то, на пустынной дорогѣ, во мракѣ ночи, среди отчаянныхъ усилій приподняться или призвать кого-нибудь на помощь, умеръ послѣ мучительной агоніи человѣкъ, именовавшій себя Лафреніемъ, въ которомъ читатели, конечно, давно уже узнали гнусное орудіе мести коварной Эвтибиды. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него лежалъ съ восемью ранами на головѣ несчастный Рутилій.
ГЛАВА XVII.
Артогиксъ *) въ роли скомороха.
*) Въ XIV главѣ романа, Арториксъ, юноша, влюбленный: въ Мирцу, но ошибкѣ названъ Борториксомъ. Борториксъ -- одинъ изъ военачальниковъ въ войскѣ гладіаторовъ, имя котораго тоже встрѣчается въ романѣ.
Начиная съ четырнадцатаго дня передъ январьскими календами, Римъ въ теченіи трехъ дней представлялъ собой зрѣлище, можно сказать, единственное. Это были такъ-называемыя сатурналіи, дни, посвященные богу Сатурну, который, по преданію, царствовалъ на землѣ въ такъ-называемый золотой вѣкъ, когда всѣ люди были равны и между ними не было ни господъ, ни рабовъ.
Въ воспоминаніе объ этомъ счастливомъ времени, въ Римѣ давалась свобода рабамъ на три дня. Они признавались равными всѣмъ гражданамъ и могли веселиться и пить за одними столами съ гражданами, всадниками и сенаторами. По прошествіи трехъ дней, рабы лишались всѣхъ этихъ правъ.
Пусть читатель вообразитъ себѣ вѣчный городъ въ тѣ дни, когда все несмѣтное населеніе его {По переписи, произведенной за одинадцать лѣтъ до описываемой эпохи, число гражданъ простиралось до полумилліона, число-же рабовъ въ Римѣ было, по-крайней-мѣрѣ, вчетверо больше числа свободныхъ гражданъ. Прим. переводчика. }, вмѣстѣ съ массой окрестныхъ жителей, кишѣло на улицахъ, на форумѣ, въ базиликахъ, предаваясь самому необузданному веселью. Точно громадный потокъ изъ человѣческихъ тѣлъ, двигалась многоголовая толпа по улицамъ, оглашая воздухъ громкими криками: "Jo bona saturnanalia!" (Да здравствуютъ веселыя сатурналіи). "Jo bona saturnalia!
Въ этотъ-то день молодой человѣкъ высокаго роста съ длинными бѣлокурыми кудрями входилъ въ эсквилинскія ворота. На правомъ плечѣ онъ песъ небольшую складную лѣсенку, нѣсколько веревокъ и пучекъ желѣзныхъ колецъ; на лѣвомъ сидѣла маленькая обезьяна; сзади шла собака.
Этотъ молодой человѣкъ былъ Арториксъ.
По мѣрѣ того, какъ онъ приближался къ центру города, до него все громче и громче доносился гулъ толпы и, наконецъ, послышались крики: