Хохотъ и шутки не успѣли еще смолкнуть, какъ на порогѣ показался мужчина, котораго, несмотря на его волосы съ просѣдью, все еще можно было назвать красавцемъ.
-- Требоній!
-- Будь здоровъ, Требоній!
-- Добро пожаловать, Требоній! воскликнуло нѣсколько голосовъ разомъ.
Требоній былъ ланистъ, закрывшій свою гладіаторскую школу нѣсколько лѣтъ тому назадъ и жившій теперь на деньги, накопленныя этимъ доходнымъ ремесломъ. Однако, привычка и любовь къ обществу гладіаторовъ постоянно влекли его въ ихъ среду и его каждый вечеръ можно было встрѣтить въ одномъ изъ кабаковъ Эсквилина или Субуры, гдѣ постоянно толпились эти несчастные.
Поговаривали, однако, что Требоній пользуется своей популярностью и своими связями среди гладіаторовъ для того, чтобы, по примѣру нѣкоторыхъ своихъ собратьевъ, употреблять толпы гладіаторовъ для возбужденія гражданскихъ смутъ. Разсказывалось, что у него подъ рукою всегда готовы цѣлые легіоны этихъ головорѣзовъ и онъ занималъ ими въ случаѣ надобности форумъ или комиціи, когда разбиралось какое-нибудь важное дѣло или совершались выборы и нужно было напугать судей, произвести безпорядокъ или даже пустить въ ходъ кулаки.
Какъ-бы то ни было, Требоній былъ другомъ и покровителемъ гладіаторовъ и потому, по окончаніи зрѣлищъ въ циркѣ, онъ встрѣтилъ Спартака у входа, сталъ поздравлять, обнимать и цѣловать его и увелъ съ собой въ таверну "Венеры погребальной".
Итакъ, Требоній вошелъ въ комнату въ сопровожденіи Спартака и восьми или десяти другихъ гладіаторовъ.
Спартакъ былъ одѣтъ еще въ ту самую пурпурную тунику, въ которой онъ сражался въ циркѣ.
Невозможно описать энтузіазма, съ какимъ былъ онъ встрѣченъ своими собратьями. Бывшіе въ циркѣ съ гордостью показывали своимъ товарищамъ счастливаго и доблестнаго героя дня, о которомъ говорилъ весь Римъ.