-- Знаю, что вамъ втолковалъ этотъ хитрый человѣкъ. Но flто сейчасъ-же догадалась, что онъ ѣдетъ, чтобы снова завязать переговоры съ консулами.
Окноманъ снова молча заходилъ но палаткѣ.
-- Если-бъ не такъ, то зачѣмъ было посылать Рутилія, именно Рутилія, латинца родомъ, а не кого-нибудь другого?
Окноманъ молчалъ.
-- Почему послѣ загадочной смерти Рутилія ничего не сказавши никому изъ васъ, такихъ-же вождей, какъ и онъ самъ, онъ посылаетъ въ Римъ своего любимца Арторикса? Почему именно Арторикса, любовника своей сестры Мирцы?..
Послѣ минутной паузы Эвтибида съ удвоенной энергіей продолжала:
-- Почему лишь только вернулся Арториксъ, онъ сталъ требовать, чтобъ вы непремѣнно рѣшили покинуть Италію и уйти за Альпы?
Окноманъ остановился передъ Эвтибидой и сталъ упорно смотрѣть на одинъ изъ колышковъ, которыми палатка была прибита къ землѣ.
-- Развѣ это естественно? Развѣ это разумно? продолжала неумолимая Эвтибида.-- Какъ? Римъ, побѣждаемый въ Испаніи Серторіемъ, въ Азіи Митридатомъ, не знаетъ откуда взять новые легіоны, чтобы отправить противъ нихъ. Въ эту ужасную для; него минуту мы стоимъ чуть не подъ его стѣнами съ семьюдесятью тысячами побѣдоноснаго, испытаннаго войска, и вдругъ, вмѣсто того, чтобъ идти на беззащитный городъ, мы бѣжимъ отъ него, точно послѣ пораженія!.. Развѣ это естественно? Развѣ это логично?..
Окноманъ все еще молчалъ, только отъ времени до времени онъ началъ чуть замѣтно кивать головою.