Великъ былъ энтузіазмъ, возбужденный среди гладіаторовъ, геройскимъ поведеніемъ молодой дѣвушки. Даже Спартакъ не могъ устоять противъ всеобщаго увлеченія и рѣшилъ выразить ей предъ лицомъ всего войска благодарность почетнѣйшею изъ военныхъ наградъ, заимствованной гладіаторами у римлянъ. На двадцать-первый день послѣ Норційской битвы, на полѣ сраженія, онъ самъ возложилъ на молодую дѣвушку гражданскую корону при громкомъ ликованіи всего войска.
Эвтибида приняла эту почетную награду съ сильнѣйшимъ волненіемъ, котораго, несмотря на всѣ усилія, не могла подавить. Но ея мертвенная блѣдность и судорожная дрожь, пробѣгавшая по ея членамъ, были приписаны гладіаторами и самимъ Спартакомъ ея скромности, тогда-какъ на самомъ дѣлѣ, ихъ слѣдовало скорѣе объяснить угрызеніями совѣсти.
Получивъ награду за свое мнимое самоотверженіе и храбрость, Эвтибида, хотя и не совсѣмъ еще оправилась отъ раны, но заявила, что желаетъ снова вернуться на службу и просила позволенія записаться въ число контуберналіевъ Крисса, что и было ей дозволено.
Послѣ двадцатичетырехдневнаго отдыха, Спартакъ снялся съ лагеря и, перейдя снова Аппепины, вступилъ въ землю Сенноновъ, откуда намѣревался идти по Эмиліевой дорогѣ на По, а затѣмъ въ Галлію. Однако, близь Равенны онъ остановился и расположился лагеремъ въ нѣсколькихъ миляхъ отъ города, съ цѣлью устроить и обучить три новые легіона гладіаторовъ и рабовъ, собравшіеся подъ его знамена въ теченіи послѣдняго мѣсяца.
Начальство надъ этими легіонами было поручено Каію Каницію, латинцу, галлу Касту и фракійцу Идомею, отличившемуся необычайной храбростью въ двѣ послѣднія битвы {Плутархъ.}.
Имѣя, такимъ образомъ, подъ командою слишкомъ семдесятъ пять тысячъ войска, Спартакъ, послѣ нѣсколькихъ недѣль остановки, снова двинулся къ По.
Тѣмъ временемъ, Кай Кассій, бывшій въ прошломъ году консуломъ, а теперь префектомъ Галліи Цизальпинской, узнавъ о пораженіи обоихъ консуловъ и о грозномъ движеніи Спартака, собралъ наскоро двадцать тысячъ римскихъ и союзныхъ войскъ, находившихся у нето подъ рукою, и рѣшился загородить дорогу гладіаторамъ.
Между тѣмъ, Спартакъ подошелъ къ Болоньѣ и, по обыкновенію, расположился лагеремъ неподалеку отъ города, намѣреваясь простоять здѣсь недѣли двѣ, пока высланная впередъ для развѣдокъ кавалерія не вернется съ точными свѣденіями о силахъ и намѣреніяхъ непріятеля.
На разсвѣтѣ слѣдующаго дня, пока три новые легіона обучались военному строю, Эвтибида пришла въ палатку Спартака навѣстить Мирцу.
Молодая дѣвушка приняла гречанку съ выраженіями величайшей симпатіи и уваженія, потому-что, какъ женщина, она еще болѣе гладіаторовъ удивлялась военнымъ доблестямъ Эвтибиды. Съ своей стороны куртизанка осыпала Мирцу нѣжностями, увѣряя ее, что всегда чувствовала къ ней сильнѣйшее влеченіе и отъ души желала-бы быть ея другомъ, такъ-какъ во всемъ лагерѣ все одни мужчины и ей не съ кѣмъ перемолвить слова.