-- Впередъ, впередъ, гони меня, гони! Коли!
Пять тысячъ голосовъ кричало все это въ одно время; десять тысячъ человѣкъ прыгало и металось взадъ и впередъ; двадцать тысячъ рукъ махало по всѣмъ направленіямъ. Все это сливалось въ одну, въ высшей степени своеобразную, оживленную и любопытную картину, предъ которой дѣйствительно стоило остановиться.
Эвтибида, выйдя на дозорную дорогу, отдѣлявшую палатки третьяго и четвертаго легіоновъ, окинула опытнымъ взглядомъ длинныя шеренги учащихся, замѣчая мелочи и подробности, которыя показались-бы совершенно неуловимыми профану. Но вдругъ до ея тонкаго слуха долетѣли голоса, выходившіе изъ одной изъ сосѣднихъ палатокъ. Присмотрѣвшись, она убѣдилась, что это палатка Арвинія, галла, командовавшаго четвертымъ легіономъ. Очевидно, внутри ея шелъ горячій споръ, потому-что голоса то сливались въ общій шумъ, то чередовались, прерываемые отдѣльными восклицаніями нетерпѣливыхъ собесѣдниковъ.
Эвтибида стала прислушиваться, незамѣтно подходя къ палаткѣ и не отрывая глазъ отъ фехтующихъ, какъ-будто все ея вниманіе было поглощено ими.
Почти всѣ эти голоса были ей знакомы, и она узнавала ихъ по мѣрѣ того, какъ они говорили.
-- Что тамъ ни толкуй, кричалъ хриплый басъ, въ которомъ Эвтибида тотчасъ-же узнала Орцила, начальника одиннадцатаго легіона, состоявшаго изъ нумидійцевъ и африканцевъ,-- что тамъ ни толкуй, а вѣдь и мы тоже не овцы и не позволимъ гнать себя куда угодно, какъ пастухъ гонитъ стадо...
-- Вѣдь если-бъ не мы, вскричалъ другой голосъ, въ которомъ Эвтибида узнала Кая Капиція, начальника тринадцатаго легіона,-- то чѣмъ-бы онъ былъ!
-- Былъ-бы гладіаторомъ, простымъ гладіаторомъ! съ гнѣвомъ проговорилъ Брезовиръ.
-- Я и мои африканцы, мы не пойдемъ съ нимъ въ Галлію, клянусь Вааломъ! прибавилъ Орцилъ.
-- Правъ былъ Окноманъ! крикнулъ Кастъ, начальникъ четырнадцатаго легіона, того самого, который въ эту минуту обучался фехтованію.