-- Что ты сказалъ?
-- Онъ сказалъ, что мы по согласны идти съ тобой за По, отвѣчалъ за него нумидіецъ Орцилъ, дерзко смотря Спартаку прямо въ глаза.
-- Семь легіоновъ, прибавилъ Каницій,-- не хотятъ уходить въ Галлію, а желаютъ идти на Римъ.
-- А! воскликнулъ Спартакъ съ гнѣвомъ, плохо скрывавшимъ, однако, глубокую печаль, -- опять возмущеніе! Мало вамъ развѣ, безумные, ужаснаго примѣра злополучнаго Окномана!..
Невнятный ропотъ былъ ему единственнымъ отвѣтомъ.
-- Клянусь богами, съ негодованіемъ вскричалъ Спартакъ,-- вы либо съумасшедшіе, либо измѣнники!
Снова никакого отвѣта.
-- Ну, хорошо, сказалъ фракіецъ, -- теперь мы въ виду непріятеля, и пока онъ не разбитъ, вы будете повиноваться мнѣ безусловно. Потомъ пусть все войско разсудитъ. А теперь ступайте!
Повелительнымъ жестомъ онъ отпустилъ ихъ, но прежде чѣмъ они успѣли пришпорить своихъ коней, онъ прибавилъ тихимъ, угрожающимъ голосомъ:
-- И берегитесь малѣйшаго неповиновенія во время похода или сраженія, потому-что, клянусь Юпитеромъ-Громовержцемъ, первый, кто произнесетъ непокорное слово, погибнетъ отъ этого меча, который никогда не даетъ промаха.