Орцила, самаго дерзкаго и свирѣпаго изъ бунтовщиковъ, онъ приговорилъ къ смерти и въ присутствіи всего войска приказалъ его-же собственнымъ нумидійцамъ распять его на крестѣ. Два другихъ начальника легіоновъ, Арвиній и Кай Каницій, были наказаны палками и изгнаны изъ лагеря. Затѣмъ онъ приказалъ отрубить головы двумъ-стамъ двадцати-тремъ гладіаторамъ, наиболѣе виновнымъ въ разбояхъ, грабежахъ и всякихъ насиліяхъ, совершенныхъ въ послѣднее время.
Послѣ этихъ казней онъ раскасировалъ всѣ легіоны и составилъ изъ нихъ новые, въ которыхъ всѣ національности были перемѣшаны между собой, съ цѣлью уменьшить значеніе отдѣльныхъ вождей, пользовавшихся прежде почти полной независимостью.
Надъ каждымъ изъ четырнадцати новыхъ легіоновъ былъ поставленъ начальникъ, частью изъ старыхъ вождей, сохранившихъ довѣріе Спартака, частью изъ военныхъ трибуновъ, обнаружившихъ особенныя способности и мужество.
Однако, преобразовавъ свое войско, Спартакъ тотчасъ-же почувствовалъ необходимость дать ему укрѣпиться, прежде чѣмъ вести его на Римъ. Съ этою цѣлью онъ повелъ его маленькими переходами въ Умбрію, чтобы дать гладіаторамъ время ознакомиться другъ съ другомъ, а также узнать и оцѣнить своихъ новыхъ вождей.
Въ Римѣ, между тѣмъ, слухъ о грабежахъ, производимыхъ гладіаторами въ Сенноніи, преувеличенный, разумѣется, какъ это всегда бываетъ, народной молвою, произвелъ ужасную панику. Трибуны громко начали кричать на форумѣ, что пора, наконецъ, подумать о спасеніи отечества.
Собрался сенатъ. Положеніе было серьезное. Врагъ, грозный, неумолимый, приближался къ стѣнамъ города, а между тѣмъ противопоставить ему было рѣшительно некого. Изъ двухъ консуловъ, выбранныхъ въ этомъ году, одинъ уже постыдно разбитъ бунтовщиками, другой настолько бездаренъ, что ему опасно было довѣрить какое-бы то ни было военное предпріятіе. Въ виду этого особымъ "Senatus-Consultas" было постановлено, что веденіе гладіаторской войны поручено будетъ не консуламъ, а спеціально для того выбранному полководцу, которому дадутъ многочисленное войско и самыя обширныя полномочія, чтобы разомъ покончить съ дерзкимъ гладіаторомъ, осмѣливающимся угрожать стѣнамъ Священнаго Города.
Такъ-какъ на дняхъ предстояло выбирать претора Сициліи, то сенатъ объявилъ, что ему-то и будетъ поручено веденіе этой войны.
При извѣстіи о такомъ рѣшеніи, всѣ граждане, записавшіеся на эту должность, отказались отъ кандидатуры, испугавшись трудности предстоящей имъ войны, такъ-что въ день комицій никто изъ нихъ не явился на форумъ {Аппіанъ Александрійскій, I, 188.}.
Большинство гражданъ сожалѣло объ отсутствіи Метелла и Помпея; многіе предлагали вызвать изъ Азіи Лукулла, опытнаго полководца, прославившаго себя уже многими побѣдами.
Друзья Юлія Цезаря побуждали его принять кандидатуру на должность претора Сициліи, обѣщая хлопотать въ сенатѣ и предъ народомъ о томъ, чтобъ ему дано было четырнадцать легіоновъ.