Римскіе легіоны, выстроенные глубокими колоннами, не замедлили броситься съ величайшимъ ожесточеніемъ на гладіаторовъ. Дикіе крики сражающихся, звонъ оружія, стоны, вопли раненныхъ и умирающихъ нарушили вѣковую тишину этихъ пустынныхъ горъ, пугая птицъ и лѣсныхъ звѣрей и далеко перекатываясь по всему пространству.
Криссъ обходилъ ряды гладіаторовъ, Крассъ -- ряды римлянъ, и оба краткими и сильными словами ободряли и одушевляли своихъ воиновъ. Съ обоихъ сторонъ сражалась съ одинаковымъ ожесточеніемъ. Противники убивали другъ друга и падали на землю, не отступая ни на шагъ.
Лѣвый флангъ гладіаторовъ не подвергся нападенію, потому-что римскіе легіоны выстроились глубокими колоннами, занимавшими по фронту меньше мѣста, чѣмъ гладіаторы. Три тысячи человѣкъ четвертаго гладіаторскаго легіона оставались, такимъ образомъ, простыми зрителями горячей битвы. Не будучи въ состояніи удержать нетерпѣнія своихъ воиновъ, самнитъ Онацій, начальникъ этого легіона, сталъ лично во главѣ этихъ шести когортъ, и бросился съ ними на правый флангъ римлянъ съ такой неудержимой стремительностью, что крайній легіонъ ихъ тотчасъ-же совершенно смѣшался. Однако, эта побѣда оказалась непрочной и скоропроходящей.
Видя пораженіе фланговаго легіона, Квесторъ Скрофа, командовавшій этимъ крыломъ, пришпоривъ коня, подъѣхалъ къ мѣсту, гдѣ стояла въ резервѣ римская кавалерія и приказалъ Енею Квинту ударить съ шестью тысячами всадниковъ на лѣвый флангъ гладіаторовъ, оставшійся неприкрытымъ, вслѣдствіе неосторожной запальчивости Онація.
Какъ орлы, понеслись римскіе всадники и въ одно мгновеніе охватили четвертый легіонъ съ тылу и изрубили-бы его весь въ куски, если-бы, замѣтивъ во-время несущуюся римскую конницу, Криссъ не выслалъ противъ нея легіонъ Мессембрія, одинъ изъ двухъ оставленныхъ имъ въ резервѣ.
Искусно выполнивъ этотъ быстрый маневръ, македонянинъ остановилъ на минуту успѣхъ враговъ. Но легіонъ но успѣлъ еще занять открытый Онаціемъ интервалъ, какъ Крассъ двинулъ на него не только всю остальную свою кавалерію, но и два свѣжихъ легіона изъ резерва.
Въ то-же самое время шесть тысячъ пращниковъ, съ двумя другими легіонами, были отправлены Криссомъ въ обходъ праваго фланга Красса, примыкавшаго къ горѣ не до такой степени неприступной, какъ лѣвый. Храбро карабкаясь по крутизнѣ, цѣпляясь за выступы скалъ и подсаживая другъ друга, римляне перебрались чрезъ гору и, выстроившись въ боевой порядокъ, устремились на гладіаторовъ.
У Крисса оставался послѣдній легіонъ въ резервѣ, и онъ послалъ его на встрѣчу новому врагу. Но уже ничто не могло спасти гладіаторовъ. Несмотря на всѣ чудеса храбрости и стойкости, легіоны Крисса должны были подаваться предъ напоромъ почти втрое сильнѣйшаго непріятеля, одушевленнаго увѣренностью къ близкой побѣдѣ и жаждой смыть съ себя позоръ недавняго пораженія. Вскорѣ оба фланга гладіаторовъ, на которые и были направлены главныя усилія римлянъ, значительно отступили назадъ, открывъ, такимъ образомъ, съ обѣихъ сторонъ свободный проходъ для римскихъ резервовъ. Окруженные со всѣхъ сторонъ, гладіаторы все еще продолжали сражаться, уже безъ всякой надежды на спасеніе, думая лишь о томъ, чтобы подороже продать свою жизнь.
Криссъ, рѣшившійся защищаться до послѣдней капли крови, все время надѣялся на прибытіе Спартака. Но, видя гибель большей части своихъ товарищей, онъ остановилъ коня -- третьяго, на котораго онъ садился въ эти нѣсколько часовъ, потому-что два уже было подъ нимъ убито -- и, устремивъ взглядъ на то мѣсто громаднаго горизонта, откуда долженъ былъ появиться Спартакъ, воскликнулъ дрожащимъ голосомъ:
-- Спартакъ, ты не поспѣешь ни спасти насъ, ни отмстить за нашу погибель. Бѣдный другъ! Каково-то будетъ у тебя на сердцѣ, когда ты увидишь такое жалкое истребленіе тридцати тысячъ твоихъ храбрѣйшихъ товарищей!