-- Рѣжь, рѣжь, коли!
Семдесятъ тысячъ воплей, семдесятъ тысячъ голосовъ, семдесятъ тысячъ проклятій, слившихся въ одинъ ужасный вой, одинъ чудовищный ревъ, одно бѣшеное проклятіе...
Черезъ полчаса отъ костра остался только одинъ пепелъ, а триста благородныхъ юношей лежало на землѣ въ дѣломъ озерѣ крови {Луцій Флоръ, Аппіанъ Александрійскій.}.
-- О, какъ сладка и какъ справедлива месть! воскликнулъ съ невыразимымъ наслажденіемъ Спартакъ, не упустившій ни одного движенія въ этой кровопролитной схваткѣ.
ГЛАВА XXI.
Спартакъ въ Луканіи.-- Птицеловъ, попавшій въ собственные силки.
-- Нѣтъ, Мирца, ты должна, наконецъ, открыть мнѣ ужасную тайну, которую вотъ уже два года скрываешь отъ меня. Если въ тебѣ есть хоть капля жалости ко мнѣ, ты но станешь терзать меня долѣе! Скажи-же мнѣ, почему ты не можешь любить меня, зачѣмъ ты должна бѣжать отъ меня, хотя и говоришь, что я дорогъ тебѣ такъ-же какъ и ты мнѣ; мнѣ нужно знать, наконецъ, изъ-за чего я гибну,-- ты вѣдь видишь, что безъ твоей любви я чахну, умираю!
Такъ говорилъ, двадцать дней спустя послѣ похоронъ Крисса, Арториксъ, загораживая Мирцѣ выходъ изъ палатки брата.
Лагерь гладіаторовъ былъ перенесенъ теперь въ городъ Аргумептумъ, расположенный въ южной Луканіи, откуда къ Спартаку сбѣжались новыя толпы рабовъ, и численность гладіаторской арміи достигла теперь восьмидесяти тысячъ человѣкъ.
Самъ Спартакъ, во главѣ двухтысячнаго кавалерійскаго отряда, отправился на рекогносцировку, имѣя цѣлью проникнуть до горы Вултура, откуда, по слухамъ, шелъ на него Крассъ съ шестнадцатью легіонами.