Спартакъ братски обнялъ своего стараго товарища и распредѣлилъ вновь прибывшихъ по всѣмъ легіонамъ, назначивъ начальникомъ одного изъ нихъ самого Каниція.
Въ условленный день прибылъ Мамилій съ плѣнными гладіаторами. Въ присутствіи всего войска, Спартакъ сказалъ имъ краткую рѣчь; строго порицая ихъ за то, что они живыми сдались въ плѣнъ врагу, онъ напомнилъ, что не всегда у него будетъ въ рукахъ сотня римскихъ патриціевъ для выкупа ихъ, и что если-бъ не эта счастливая случайность, они всѣ висѣли-бы теперь вдоль большой дороги. Затѣмъ онъ приказалъ имъ взять снова оружіе и разойтись по своимъ легіонамъ.
Безъ всякихъ препятствій дошелъ Спартакъ до Темезы и, расположившись здѣсь лагеремъ, сталъ готовиться къ переправѣ. Онъ завязалъ сношенія съ нѣсколькими морскими разбойниками, крейсировавшими вдоль береговъ Тарептскаго залива, и уговорился съ ними о переправѣ за тридцать талантовъ. Граникъ уже передалъ имъ, по условію, десять талантовъ впередъ, по наканунѣ дня, назначеннаго для отплытія, они неожиданно снялись съ якоря и распустили паруса, по всей вѣроятности, испугавшись мести римлянъ за помощь, оказанную ихъ смертельнымъ врагамъ. {Аппіанъ Алекс., Плутархъ, Луцій Флоръ.}
Въ то время, какъ Спартакъ и прочіе вожди печально смотрѣли на паруса корсарской флотиліи, начинавшіе уже скрываться за горизонтомъ, къ нимъ по весь опоръ прискакалъ отрядъ развѣдчиковъ съ извѣстіемъ, что на нихъ идетъ Крассъ со всѣмъ своимъ войскомъ.
Дѣйствительно, простоявъ двадцать дней въ Лукапіи, гдѣ собрано было около четырехъ новыхъ легіоновъ, преторъ Сициліи наступалъ теперь, во главѣ стотысячной арміи, на гладіаторовъ, грозя опрокинуть ихъ въ море.
Услыхавъ о приближеніи непріятеля, Спартакъ тотчасъ-же выстроилъ свои войска въ боевой порядокъ и, прежде чѣмъ успѣлъ подойти Крассъ съ главными силами, напалъ съ шестью легіонами на его передовой корпусъ и заставилъ его обратиться въ безпорядочное бѣгство. Но онъ не могъ воспользоваться своей побѣдой: бѣглецы тотчасъ-же укрылись за легіоны самого претора, въ стройномъ порядкѣ двигавшіеся за ними.
Спартакъ остановился и сталъ ждать. Вскорѣ по всей линіи завязалась жестокая сѣча, продолжавшаяся три часа безъ всякаго перевѣса на чью-либо сторону. Рѣшившись перебраться въ Сицилію, Спартакъ не имѣлъ ни малѣйшей охоты принимать рѣшительную битву при такомъ значительномъ численномъ превосходствѣ римлянъ и поэтому, когда Крассъ ввелъ въ дѣло нѣсколько новыхъ легіоновъ, онъ приказалъ своимъ войскамъ быстро отступить. Принявъ это отступленіе за бѣгство, римляне бросились за ними въ погоню, но не успѣли сдѣлать нѣсколько сотъ шаговъ, какъ наткнулись на вторую линію изъ шести легіоновъ, выстроенныхъ Граникомъ, по приказанію Спартака, позади первой. Разстроенные погоней, римляне смѣшались при первомъ натискѣ свѣжихъ гладіаторскихъ легіоновъ, и Крассъ долженъ былъ выслать впередъ весь свой резервъ, чтобы остановить успѣхи гладіаторовъ. Завязалась новая битва: опять гладіаторскіе легіоны вынуждены были отступить, вслѣдствіе слишкомъ большого неравенства силъ. Но въ это время Спартакъ снова успѣлъ выстроить отдохнувшіе первые шесть легіоновъ, такъ-что римляне снова встрѣтили предъ собой свѣжія силы. Отступая, такимъ образомъ, поперемѣнно то первой, то второй линіей, Спартакъ съ двѣнадцатью легіонами въ теченіи цѣлаго дня выдерживалъ напоръ двадцати легіоновъ Красса, не давая ему возможности извлечь какую-нибудь пользу изъ этой битвы.
Къ вечеру Спартакъ достигъ Темезы, гдѣ соединился съ тремя легіонами, оставленными имъ въ этой крѣпости въ видѣ гарнизона.
Въ тотъ же вечеръ Крассъ, приказавъ своимъ легіонамъ расположиться лагеремъ на вершинѣ одного изъ холмовъ, окружавшихъ Темезу, сказалъ своему квестору Скрофѣ:
-- Что ни говори, а этотъ проклятый рабъ умѣетъ сражаться такъ, что его, пожалуй, можно принять за хорошаго полководца!